Я двинулась было обратно, пытаясь собрать мысли в кучу. В голове была каша. Я уже была готова к смерти. Даже не боялась, словно мне вкололи сильнейшую анестезию, заморозив все чувства. Но теперь анестезия начала отходить, и меня затрясло. Тут чья-то рука схватила меня за запястье. Это был Джаспер.
— Не мог пробиться к тебе сквозь толпу, — объяснил он свое позднее появление. — Как ты?
— Не знаю, — честно созналась я, одновременно пытаясь выровнять трясущиеся ножки. — Ну так нельзя! Я уже с жизнью попрощалась! И тут кто-то открыл шлюз! Причем все на месте. Значит, он не сбежал. Почему?
— Это я открыл шлюз, — сказал Джаспер. — Я и Бакли. Потому что только это могло помешать ему…
— Вот ты дубина! Надо ему сказать!
— Да. Я сам с ним поговорю. А ты жди меня в каюте.
— Ладно, — пожала я плечами.
В столовой уже никого не осталось, только мы, все разошлись по рабочим местам. «Но я решила сегодня прогулять!» — мрачно пошутила я.
Мы разминулись у выхода. Джаспер пошел в командный пункт. Вот офицеры-то сейчас обрадуются последним новостям! А выражение лица командора даже представить было страшно…
Я поднялась на нашу палубу
— Я тебя жду, Финик! — сказал он, и я узнала голос Бакли. — Джаспер попросил с тобой побыть.
Я тоже помахала в ответ и хотела выйти из лифта.
Но в этот момент… Бакли тонко и как-то совершенно жутко вскрикнул, и я увидела, что его силуэт словно тает в воздухе. Это длилось две секунды. На третьей секунде я дико завизжала. На четвертой нажала одновременно на кнопку лифта и на кнопку браслета, включая мелодию. А что было потом, я плохо помню. И как ворвалась на совет вся в слезах и соплях, и про то, как орала что-то неразборчивое про Бакли, о том, как его поглотило чудовище. Все осталось в памяти урывками. Я помню только, Юлиус схватил меня на руки и прижал крепко-крепко, и держал, пока игла не вонзилась мне в предплечье. Конечно, это добрый доктор Саймон пришел на помощь и вколол мне хорошую такую дозу успокоительного. И последнее, что я помню — лицо Джаспера. Ужасно растерянное.
Когда я очнулась и с огромным трудом подняла словно свинцовые веки, то увидела, что нахожусь все там же, в командном пункте. Лежу на командирском кресле. В нескольких шагах от меня спорят, яростно жестикулируя и доказывая друг другу что-то, командор и несколько офицеров. Они так громко разговаривают еще и потому, что пытаются перекричать музыку, гремевшую из динамиков. Справа мне показалось движение, и я медленно повернула голову, которая сейчас была как мяч от боулинга, такая же тяжелая. Рядом сидел Джаспер. Он тоже почувствовал движение и посмотрел на меня.
— Шлюз был открыт три секунды. Я считал. Они действительно ждали этого момента. Это я их впустил.
— Да нет. Ерунда. Это наш злодей не успел выбраться. Взбесился и мстит, — сказала я, пытаясь говорить короткими фразами, так как язык плохо слушался.
— Бакли жалко, — прошептала я. Хотя успокоительное продолжало действовать, но вспоминать об этом было очень страшно.
— И мне, — сказал Джаспер.
Он взъерошил волосы на голове, пытаясь привести в порядок мысли, и теперь сидел такой грустный и потерянный, что у меня внутри просто все перевернулось. Он ведь просто меня пытался спасти. И не смог. Пора было покончить с этим.
— Командор Шеман, — позвала я, пытаясь говорить громко, и все равно голос прозвучал тихо, как у мышонка. Но он услышал. Прервал разговор и подошел.
— Как ты, юнга? — спросил он, наклонившись. Эх, я бы могла смотреть в эти синие глаза вечность, но…
— Сейчас самое время, — сказала я.
— Самое время для чего?
— Вы хотели активировать урановое топливо. Наверное, уже пора.
По выражению лица командора я поняла, что, кажется, говорю что-то не то. Он устало потер лоб и, оглянувшись, словно в поисках поддержки, сказал:
— Мне жаль, что ты это слышала. Информация было не для твоих ушей.
— То есть?
— Я не собирался никого взрывать. Я осознаю, конечно, что иногда веду себя как сумасшедший, но ведь ты же не считаешь меня маньяком?
— То есть, — спросили мы уже теперь одновременно с Джаспером, ничего не понимая.
— Лишить жизни своих людей? Людей, которые доверились мне. Я командир ваш, но не Господь Бог, чтобы принимать такие решения. Хотя, каюсь, сначала у меня были такие мысли. Уничтожить корабль, чтобы спасти человечество, но я почти сразу понял, что не смогу. Убить нескольких реальных людей, чтобы спасти многих мне незнакомых. Может, и правильно, и разумно. Но кто вправе решать, кто достоин жить, а кто нет. Каждый человек — вселенная.
— Тогда каков же был план?!
