Птица счастья полностью

Блейд купил небольшое стадо сразу же после того, как заявил права на «Мирную Долину» и купил ее. Он нанял двух работников и с их помощью принялся за строительство дома. В последующие недели Шэннон чаще всего оставалась одна. Она не привыкла сидеть сложа руки и пыталась найти работу, но места в школе не было, а когда она заикнулась Блейду, что собирается поискать работу в одном из магазинов, он воспротивился. С типичным мужским высокомерием Блейд настаивал на том, что сам сможет ее содержать. К счастью, Шэннон нашла, где применить свою энергию.

Поскольку в Шайенне уже было около пяти тысяч жителей, то нашлось много как сторонников, так и противников принятия законопроекта о праве женщин голосовать и быть избранными. Как и в форте Ларами, здесь возникали стихийные кружки и общества, выступавшие за права женщин. Шэннон начала активно посещать различные собрания, где быстро познакомилась с инициативными женщинами, которые рады были принять ее в свои ряды.

Шэннон поручали готовить доклады, и она с изумлением заметила, что ее выступления с интересом слушают как женщины, так и мужчины.

В октябре 1868 года Шэннон начала письмо своей матери:

«Дорогая мама, я вышла замуж! Мы с Блейдом поженились в церкви форта Ларами и сейчас живем в Шайенне. Я в восторге – мы оба в восторге! Блейд приобрел участок земли неподалеку от Шайенна и назвал его «Мирная Долина». Сейчас он строит дом. А пока мы живем в гостинице. Я давно не получала от вас писем – надеюсь, что у вас все хорошо. Если ты написала мне в Ларами, то письмо будет идти долго, пока не найдет меня здесь. Хотелось бы сообщить тебе насчет Девлина, но я понятия не имею, где он сейчас. Я так хочу, чтобы вы все познакомились с Блейдом. Я очень его люблю. Ты увидишь, мама, что мой муж именно такой, каким я его описывала. Беспокоилась лишь о том, как нас примут в Шайенне, но пока все идет хорошо. Я с головой ушла в общественную работу и участвую в движении за права женщин. Понимаю, что для тебя это все необычно, но уверена – ты тоже поддержишь наше движение. Блейд гордится всем, что я делаю. Мы все здесь уверены – Вайоминг будет первым штатом, где женщины начнут голосовать. Передавай всем от нас привет и пиши почаще.

Твоя дочь Шэннон».

Все последующие недели Шэннон была занята. Ей приходилось часто выступать перед публикой, и это удавалось удивительно легко. Ей не мешали выкрики тех, кто хотел прервать выступление, ничто не могло поколебать ее уверенности в своей правоте.

Блейд был рад тому, что Шэннон нашла применение своей неуемной энергии. По крайней мере, в его отсутствие Шэннон не приходилось скучать. Он лишь беспокоился, как бы горожане не узнали о том, что он метис. До сих пор этот вопрос не возникал – немногие видели таинственного Блейда Страйкера, – и он уповал на то, что день, когда все всплывет наружу, никогда не настанет. Надо было как можно быстрее построить дом, но, к несчастью, зима была ранняя, и в конце октября вся долина лежала в снегу. Блейд решил, что им лучше остаться на зиму в гостинице и не искать другого жилья. Все эти зимние вьюжные дни они подолгу занимались любовью или просто лежали в объятиях друг друга, наслаждались покоем и тишиной. Иногда посещали премьеры в новом оперном театре, но чаще проводили время в обществе друг друга.

В Рождество Шэннон с восторгом сообщила о своей беременности, но, к ее большому разочарованию, надежды оказались пустыми. Блейд успокаивал как мог, но все же втайне был рад, что Шэннон пока будет принадлежать только ему.

– Дети еще появятся, Огненная Птичка, ведь мы с тобой проводим столько времени, делая их. Я вовсе не жалуюсь. Это очень приятная работа.

– Работа! Ты называешь занятия любовью работой? – набросилась на него Шэннон с наигранным гневом.

– Работа, которая доставляет мне больше удовольствия, чем что-либо еще в жизни.

Затем Блейд целовал ее, и комната погружалась в тишину, прерываемую сладострастными стонами и негромкими вскриками.