Во-первых, в тот день я пришла к Замиру почти на час позднее. С утра у меня сильно и без причины болела голова, и Дали счёл нужным провести почти полный медосмотр, занявший в два раза больше времени, чем обычно. Опухоли, инсульты и аневризмы были обычным делом для эсперов, поэтому к моим головным болям и слабости Дали относился более чем серьёзно. Но со мной было всё в порядке, и доку ничего не оставалось, как отпустить меня исполнять основные обязанности.
Так что к Замиру я почти ворвалась... едва не сбив его. Мальчик, стоявший у двери, явно ожидал меня, но стоило мне появиться, как он тут же развернулся и ушёл в другой угол. Так, это что-то новенькое! Обрадованная тем, что меня начали замечать, я решила рискнуть, и вместо того, чтобы привычно жаться у стеночки, пошла за ребёнком. Плюхнулась напротив него и вместо того, чтобы вмешиваться в его игру, затеяла свою. Строить очередное архитектурное строение, что так нежно любил Замир, мне было скучно, поэтому я выложила перед собой припасённую бумагу и фломастеры и начала рисовать. Горы на заднем планы, а впереди башня - с одним единственным окошечком и рожицей, видневшейся оттуда. Рожица получилась грустной.
Замир отвлёкся от постройки военного укрепления из деревяшек, и стал наблюдать за мной. Но стоило ему понять, что я заметила его интерес, как он тут же сделал вид, что ему стало скучно. Небрежно бросив недостроенный конструктор, он ушёл к пуфикам, валявшимся на полу, и усевшись на один из них, включил головид. На экране выскочила заставка какой-то игры, мне явно не знакомой, а затем возникла гоночная дорожка. Ого, гонки! На подобные игры мне обычно хватало мозгов, хотя реакция моя была не ахти, да и внимания мне порой не хватало, чтобы живой и целой добраться до финала. В этой же версии на дороге постоянно возникали всякие препятствия - от громоздких роялей до безразлично жующих траву коз и коров. Какая-то жестокая игра, как по мне... Но при этом, весьма увлекательная. Даже наблюдать за ней было интересно, тем более что игроком Замир был опытным и умелым, ловко обгоняя своих соперников, и ни во что не врезаясь.
Гонки требовали всё его внимание, поэтому даже когда я подсела к нему, устроившись за спиной, чтобы не мешать, он этого, кажется, даже не заметил. Мы шли уже на пятый или шестой круг, когда перед гоночным болидом неожиданно с неба выпал громко трубящий слон. Я взвизгнула и вцепилась в плечо Замира, вместе с ним уворачиваясь всем телом от внезапно появившейся преграды.
Два события произошли одно за другим. Мы с грохотом врезались в слона, и на экране замигали слова о проигрыше. А затем прежде, чем я успела расстроиться этому факту, Замир развернулся и с размаху ударил меня по лицу.
Мы замерли. Он, тяжело дыша и дрожа всем телом, а я... не веря в то, что только что произошло. Меня никогда не били. Никто и никогда не поднимал на меня руку. Обида всколыхнулась во мне, и я вскочила, резко отвернувшись и прикладывая ладони к горящей щеке.
- Я помешала тебе, да? - сдавленным голос сказала я, чувствуя, как слёзы подкатывают к горлу. Да, он ребёнок, притом больной ребёнок, и едва ли понимал, что делает, но... я не готова в тот момент была понять его, не говоря уже о том, чтобы сделать вид, что ничего не произошло. - Тогда я уйду.
Я сделала несколько шагов к двери, когда почувствовала, что Замир вцепился в меня, не давая мне уйти.
- Отпусти, - не оборачиваясь, сказала. - Я не нужна тебе. Отпусти.
"Прости", - голову как будто пронзило молнией, заставив скривиться и схватиться за виски.
Это была не просто мысль, которую я случайно поймала - Замир всё ещё держал блок. Нет, он целенаправленно отправил мне свою мысль, чётко и ясно. Значит, он не просто эмпат - он способен, как и я, на обратную телепатию. Но если я научилась этому недавно, то Замир владел уже сейчас.
"Прости. Не уходи. Посиди со мной. Я дам тебе... поиграть", - от направленной мыслеречи, точнее, от интенсивности передачи у меня вновь начала болеть голова.
"Потише, Замир, - попросила я так же мысленно. - И я не знаю этой игры. Тебе будет неинтересно".
Я обернулась, присаживаясь на корточки, и глядя прямо в светлые глаза ребёнка. Его лицо всё так же было бесстрастно, но я знала что там, глубоко внутри себя, он всё видит и понимает. Умеет чувствовать и привязываться.
- Я посижу ещё полчаса, - вслух сказала я, не только для себя, но и для Кронберг, наблюдающей снаружи. - А потом пойду. Покажи, что у тебя есть ещё из игр.
Вернулась я к себе в весьма задумчивом настроении. Мне было радостно, что я смогла достучаться до мальчика, но его способности пугали меня - он не мог и контролировать, и легко мог причинить мне вред. Но... он не хотел этого. Теперь я знала это точно. Мальчик не был злым или жестоким, хотя почти не был способен понимать, что чувствуют другие люди. Мы были почти как зеркальные отражения друг друга - столь похожи, но при этом едва всё же отличаясь. Эмпат, не способный себя контролировать и сдерживать свои чувства, и телепат, причинявший боль своим даром другим.
