– Дайте подумать. – Я откинулся на стуле. – Речь ведь идёт не о какой-то там руне. О, нет, риттер. Полагаю, вас интересует особенная игрушка, что лежала во рту той птичьей гнуси. Полагаю, она там же, где и была. Вам стоит порыться в кочке, среди цветочных зарослей.
– У Кровохлёба мы её не нашли.
– Значит, плохо искали. Проверьте все пестики и тычинки, в которые он превратился.
– Мы проверили. – Его глаза почти не мигали. Ну сущая змеюка.
Я вздохнул с видом человека, который потрясён столь необоснованными подозрениями:
– Если намекаете на меня, то предпочитаю не рисковать и не подходить к останкам слуг Осеннего Костра. Мало ли какое проклятие можно подцепить.
– Вы не носите парик.
Дери меня совы. Я тоже так умею:
– Обожаю запечённую форель.
Мы уставились друг на друга. Он серьёзно, я не скрывая очаровательной ухмылки.
– Риттер Траугесланд, я понимаю, что ваша работа подозревать каждого во всех возможных грехах. И смущать странными замечаниями невпопад, чтобы продвинуться в ваших поисках. Но я несколько устал за последние дни. И если у вас нет чётких обвинений и фактов…
Я развёл руками.
– Так что насчёт парика? – Он не так чтобы желал меня отпускать.
Я не так чтобы желал остаться и мог спокойно помахать ему батистовым платочком, пусть попробует удерживать аристократа, хоть и паршивого, без причины… но платочка у меня не было, и стало интересно, к чему приведёт нас беседа.
– В бинете14 жарко, и в Иле им не очаруешь жеребёнка. Я предпочитаю треуголку.
По сути, из наших только Голова таскает парик… хм… на голове.
– Разве не признак благородного человека ношение парика, риттер?
– Признак благородного человека отнюдь не ношение парика, риттер. Времена париков прошли пятьдесят лет назад, сейчас они больше в ходу на официальных приёмах, среди военных и чиновников. Я не на приёме, не военный и не чиновник. Ах, да. Забыл упомянуть тех, кому нравится носить парик. К ним я тоже не отношусь.
– Спасибо, вы удовлетворили моё любопытство. Я стараюсь узнавать людей, с которыми беседую, с разных сторон. Порой странных и незначительных. – Его серые глаза походили на наждак. Теплоты в них ко мне как у седьмой дочери к потерявшемуся калеке. – Что касается ваших слов о том, что вы не подойдёте к суани…
Он наклонился к портфелю из воловьей кожи и извлёк из него тонкую папку.
– Здесь не очень много о вас. Собирали наспех. – Он словно извинялся передо мной. – Желаете прочесть?
– Полагаю, я не узнаю ничего нового. – Мой тон стал предельно скучным.
– Сколько раз вы посещали Ил за свою не очень долгую жизнь? Здесь пишут, что больше тридцати раз. Во всяком случае – зафиксированные проходы через андериты.
Сущее вранье. Тридцать раз. Ха! Право, я перестал считать после пятидесяти.
– Я к тому, что вы скорее всего принадлежите к редким одиночкам. И суани вас не испугать.
Тут он тоже ошибается. Встреча с настоящим суани достаточно сильно напугала меня, чтобы я пытался выжить. Но жив я остался лишь благодаря тому, что он увидел в моей крови. Удивительно, если честно. Это создание заметило то, что часто не замечаю я сам.
– У вас дар Одноликой – вы способны выносить из Ила булыжники без последствий для здоровья. Ваш брат…
– Возможно, наткнулся на кого-то более расторопного, чем Кровохлёб, – перебил я. – Признаюсь, мне неприятно вспоминать о брате. И слышать о нём от вас. У меня очень ранимая душа.
Я отодвинул стул, вставая, тем самым показывая, что наша беседа подошла к концу.
– Последний вопрос, риттер Люнгенкраут. Это важно для отчёта, который мне следует представить.
Он прочитал в моих глазах, что отчёт можно сунуть павлину под хвост, и привёл аргумент:
– Это требуется, чтобы не искать с вами встречи в Айурэ, если начальство спросит.
Приём сработал. Видеть его рожу возле своего дома я не желаю.
– Я весь внимание.
– Какие отношения вас связывают с Оделией Лил? Вы знали, что встретитесь с ней здесь?
– Никаких. Мы не видели друг друга с момента её исчезновения в Иле. Восемь лет, если вам требуется точность. Наша встреча случайна.
– Вы не искали её? – «Последний вопрос» всё не заканчивался. Но я так и предполагал.
– Я искал следы своего брата. Он был с ней. Полагаю, вы уже в курсе, раз спрашиваете. Так что, по сути – можно сказать, что ритессу Лил я тоже искал.
– Значит, счастливая случайность, говорите?
Я посмотрел на него в упор и, подобрав слова, искренне ответил:
– Я бы не торопился со словом «счастливая», риттер Траугесланд. Ил никогда и никому не приносит счастья. Вспомните Светозарных.
Он улыбнулся:
– Спасибо за беседу. Если вдруг у вас появится информация о руне, сообщите её, будьте любезны. Хотя бы через Тима Клеве. Страна будет благодарна вам.
Оставалось лишь вежливо кивнуть и отдать на растерзание Фогельфедеру Капитана, который был следующим.
Ну… или отдать Капитану на растерзание Фогельфедер. Такое тоже вполне возможно.
Это было вчера. А теперь я сидел на железнодорожной насыпи и допивал отвратительный кофе, вновь вернувшись мыслями к Оделии.
