Я оценивал. Для нас, живущих здесь последние пять веков без гнёта Птиц, перспективы мрачные. Мы потеряем магию. Мгновенно. Без цветов руны – ничто. Об этом рано или поздно прознают Светозарные. Ил крепко держит их, слишком долго они в нём живут, и они потеряют много сил после перехода сюда, но если им не будут противостоять колдуны, то есть все шансы встретить на улице Златовласку или Последнюю из.
Но это «мелочи».
Когда-то Когтеточка и его сторонники победили Птиц. Небеса, созданные ими, дотянулись до Гнезда и нанесли этим существам такой урон, что те решили забыть дорогу в нашу часть мира.
Пусть Небеса, как говорят, утрачены в момент, когда безумие обладания рунами охватило Светозарных, но у многих была надежда, что они всё ещё существуют. И сказки об утрате – это лишь ложь правительства, чтобы устроить сюрприз Птицам, если те вернутся. Но теперь… когда не станет солнцесветов, а Хранилища резерва опустеют, от артефакта не будет никакого толку.
А я очень. Очень. Просто очень не хочу возвращения Птиц. Возможно, у некоторых из них будут ко мне кое-какие претензии. Я слишком часто бродил по Илу и смог досадить этому племени.
– Если гниль просочится в новостной листок, стоит ждать паники, – сделал я вывод.
– Не просочится. Писаки знают, что их засунут в клетки на корм чайкам. Но слухи всё равно пойдут по городу и начнутся… волнения.
– Да к совам волнения. С этим справятся или грачи, или гвардия. А вот кто вырастит новые солнцесветы? Я понимаю, что есть и семена, и корневища. Они растут не только здесь, но и во дворце и в ботаническом саду университета. Однако где гарантия, что там они тоже не заболеют, а семена не будут уничтожены?
– Их охраняют.
– Тебе не приходило в голову, что любой охранник может внезапно также лопнуть, точно переполненный бурдюк с кровью?
Он подумал и насупился ещё сильнее:
– Ты как ворон. Приносишь на перьях мрачные мысли.
– Я как голубь. Гажу правдой куда ни попадя, – парировал я. – Вот тебе ещё одна догадка. Что будет, если здоровые цветы посадить на больное поле? Не заболеют ли и они?
Тим выругался, снял очки, начал протирать платком. Как-то уж излишне сильно надавливая на стёкла, того гляди выпадут:
– Наши эксперты говорят то же самое. Все обескуражены. Я надеялся, может, ты как-то прольёшь свет на происходящее.
– Ну… Погибшие – учёные. Работали вместе?
– Да. Было ещё двое. Андили Рево и Аврелий Пноб. Они четверо, как говорят, отмечали назначение Пноба на руководящую должность за несколько дней до гибели. Пноб, кстати, пропал. Как и Рево. Сейчас их ищут.
– Может, ботаники вели какие-то эксперименты?
– Проверяем. Но наши эксперты говорят, что здесь замешано колдовство. Какое – не очень понятно. Кто его создал – тоже.
Он достал трубку, закурил как-то нервно и в то же время растерянно. Я его вполне понимал. Где-то в глубине живота появилось холодное пятнышко. Осознание того, на краю какой пропасти мы все оказались. Маленький камешек уже толкнули, и он покатился вниз, увлекая за собой куда более крупные булыжники.
– Дай мне пару дней. Я подумаю, пороюсь в записях брата.
– Конечно. – Он уже потерял надежду. – Только никому ни слова.
– Ага, – солгал я. Дери меня совы. Я сегодня не только презренный вор, но ещё и наглый лжец. По мне точно плачут клювы всех голодных Птиц.
– И да. Вот ещё что. Про Оделию Лил. Знаю, что для тебя это важно.
Я не стал спрашивать, откуда ему известно о нашей связи. Глупейший вопрос, когда перед тобой представитель Фогельфедера.
– Она пришла в себя. И ничего не помнит. Или говорит, что ничего не помнит. Над ней установлен, скажем так… мягкий надзор. Следует учитывать влияние её семьи. Послезавтра, вечером, в Солнечном павильоне состоятся Гнилостные бои. У её семьи там ложа последние два года.
Я не знал об этом. Гнилостные бои всегда были вне моих интересов. Голова платил мне за помощь, которую я не смог ему оказать.
Есть вещи, на которые надо заставить себя решиться. Надо, потому что… надо. И как бы ты ни оттягивал неизбежное, но вариантов не так уж и много. Или отступаешь, или идёшь вперёд, к цели. Третьего не дано.
Умом я всё понимал, но сделать последний шаг, дери меня совы, непросто. Так что пару часов я ходил в мрачном настроении, бурчал и искал к кому бы прицепиться.
Амбруаз, как назло, ещё вчера уехал на несколько дней в гости к двоюродной племяннице, и поспорить с ним о какой-нибудь новомодной научной чуши из новостного листка не представлялось никакой возможности.
Цепляться к Элфи тоже не имело смысла. Моё дурное настроение она всегда воспринимала со спокойствием моря во время штиля. Лишь подняла взгляд от страниц книги, да заметила:
– Тебе нужен кофе.
Я перевёл дух, гася раздражение, проворчав:
– Ты слишком хорошо меня знаешь.
– Довольно странно не знать человека, которого я помню с момента, когда начала осознавать себя. Выпей кофе и всё как следует обдумай. Обычно помогает.
– Решение уже принято. Я просто оттягиваю неизбежное.
