– Как вариант. Впрочем, это совершенно не важно, если рассматривать проблему в масштабе дальнейших событий. Кто предупредил, кто проследил – пустота. Ты не грач, чтобы ловить подобных людей. Это задача Фогельфедера – находить, карать и кормить чаек. Я подняла эту тему, чтобы ты знал, что среди людей Августа Нама может быть тот, кто когда-то устроит вам неприятный сюрприз. Так что почаще оглядывайся в Иле, когда отправляешься вместе с ними. Или ещё лучше – брось это занятие, недостойное приличного риттера.
Ну, тут меня нечем удивить. Её отношение к моим делам с «Соломенными плащами» я прекрасно знаю. И плюю на него из высокого гнезда.
– И всё же я не понимаю, каким способом возможно пронести седьмую дочь в андерит.
– Потому что большинство из вас считает этих созданий мелочью. Мерзкими надоедливыми тварями, падальщиками, опасными лишь в стае. Но дочери – обладают разными талантами, например засыпать в виде семени, если использовать на них правильное колдовство. Они капсулируются в нечто вот такого размера. – Бабка свела пальцы, так, что просвет был меньше дюйма. – И пока дочь в таком состоянии, ей нипочём многое, в том числе и переход в Айурэ.
– То есть седьмая дочь может быть как росская матрёшка? – подала голос Элфи. – В ней спрятали семя портала муравьиного льва, а её саму тоже обратили в семя и спрятали… у кого-то в кармане. А потом они начали пробуждаться одно за другим?
– Верно мыслишь. В годы сражений между Светозарными они были прекрасным оружием-шпионом. Это сейчас их распустили и они расплодились вне всякой меры.
– Но кто-то вспомнил. – Я был мрачен.
– Да. Кто-то вспомнил их основную задачу и удачно воспользовался, чтобы протащить в андерит суани.
– Кровохлёб? – спросил я. – Что вы думаете о нём?
– Мелочь, – последовал небрежный ответ.
Элфи нахмурилась, покосилась на меня. Вполне понимаю, о чём девчонка размышляет. Эта «мелочь» разнесла половину крепости, перебила кучу людей и засеяла клевером довольно большое пространство.
– Простите, ритесса, но я пролистала «Атлас младших слуг» Мондера и «Суани и вьи́тини21» Хоббнергара, и там Кровохлёб относится к тем, кто немного недотянул до вьитини. Он сражался еще в гражданской войне и был известным воином, – сказала моя подопечная.
– Мелочь, – жёстко повторила бабка. – Хоббнергар выдумщик и враль. Половину информации он брал из головы, чтобы заткнуть дыры в логике. Что касается Мондера, тот всё же жил на сто лет пораньше, его труд основан на нескольких монографиях современников Когтеточки. Но в то время мало кто интересовался слугами, учениками и прочими прихлебателями Светозарных. Единственное исключение – если в этих многочисленных разномастных свитах появлялись действительно талантливые или легендарные люди. Совершившие нечто героическое или подлое. Или… хотя бы заметное. Кровохлёб не из их числа. У Мондера о нём лишь упомянуто. Этих проклятых суани в боях перебили довольно много. Порой истории о них путались между собой, или одного вьитини наделяли личностью трёх разных суани, приписывая им подвиги, которые те не совершали. Открой Феклистова и его «Потери в огненном веке». Там вообще написано, что Кровохлёба убил кто-то из учеников Честного Лорда. Так что эта тварь – мелочь. Обычный ничем не примечательный суани, едва достойный целовать ступню своей некогда прекрасной госпожи. Ибо про него у всех авторов нет единого мнения и фактов. Посмотри хотя бы, что пишут о Готе или о Сестре Мари. Кровохлёб жил тускло и умер тупо.
– По мне – в нём была колоссальная сила.
– Тогда ты не ведаешь, что такое настоящая сила. И я, по счастью, тоже. Об этом суани важно знать одно – он слуга Осеннего Костра.
– И именно поэтому я здесь. О Светозарных вы знаете больше всех. Расскажите мне о ней. Всё, что не сказано в распространённых книгах и не говорят на лекциях университета Айбенцвайга.
– Ха, – мстительно ухмыльнулась Фрок. – Ты дошёл до того, чтобы признать мою правоту?
Она и вправду знала многое, потому что посвятила этому всю жизнь. И в университете, и в путешествиях, и вернувшись обратно. Она последняя из нашего рода, кто читал погибшую во время пожара уникальную семейную библиотеку, в особняке Вранополья. Впитала древние истории от своего отца и деда, а те от своих и так далее, до первых свидетелей, видевших уход Птиц. Помнила то, что утрачено, и не спешила делиться этим с чужаками. Фрок рассказала лишь Рейну, ибо ему было интересно. Я же – никогда не питал тяги к прошлому Светозарных и знал лишь то, что говорилось в обычных легендах и сказках. Мне всегда было достаточно. Я так ей и сказал когда-то, бунтуя против… всего, что она могла бы дать.
– Признаю вашу правоту, – покладисто ответил я и с удивлением не заметил никакого торжества в её глазах.
