Пересмешник уже приплясывает у люка, обходит его так и эдак, примеривается.
— Если тут не только современное оружие, но и современные технологии, то если ты сейчас откроешь люк, может завопить сирена, — высказываюсь, пытаясь мыслить рационально. Тем не менее мне самой до ужаса хочется заглянуть внутрь, наплевав на безопасность.
Пересмешник оборачивается ко мне и подносит фонарь к своему подбородку — так детей пугают жуткими рожами; подмигивает.
— Или НЕ завопит, — после чего вкладывает пальцы в специальные углубления и тянет крышку на себя.
Никаких сирен; только ветер и шум реки.
— С ума сошел? — упрекаю.
Корчит гримасу.
— Не делай вид, что ты сама не мечтала туда заглянуть.
В ответ одариваю мужчину убийственным взглядом. Конечно мне хотелось посмотреть, что под крышкой, и он это прекрасно понимает.
Пересмешник заглядывает внутрь, подсвечивает фонарем. Делаю шаг поближе, потом еще. Мне и правда до ужаса любопытно.
Внутри стены уходящей вниз широкой трубы выстланы металлом; металлические скобы выполняют функцию лестницы. Металл. Не пластик. Что-то основательное, крепкое. И, куда бы ни вел этот ход, он уходит настолько глубоко, что свет фонаря не достигает дна и просто теряется в темноте.
— Может, спустимся? — вдруг предлагаю, отбросив осторожность.
В конце концов, это моя дурная привычка — все анализировать. Если мне осталось жить два дня, так, может, пора рисковать, не думая о последствиях?
Но Пересмешник мигом остужает мой пыл.
— Умирать я пока не планирую и тебе не советую, — возвращает крышку на место, отряхивает руки ладонь о ладонь. — Нам нужно больше информации.
Вздыхаю, но соглашаюсь.
Если я для себя уже все решила, то Пересмешнику и правда не стоит умирать из-за моего желания утолить любопытство напоследок.
— Завтра, перед состязаниями, я планирую, наконец, отоспаться. А после них можно и продолжить исследования.
— Хорошая идея, — поддерживаю уже без энтузиазма.
После испытаний он продолжит исследования без меня…
— Не спи, — мужчина подхватывает меня под руку. — Времени мало.
Согласна. Если те люди ушли исследовать шахты, то нам следует поторопиться, чтобы не столкнуться с ними и не разделить участь Чижа.
— Подсадить? — веселым шепотом предлагает Пересмешник, стоя под моим окном.
Мы молча пробирались до самого барака, боясь наткнуться на людей с оружием, и это первое, что он произносит с того момента, как мы отошли от реки.
Мне же не хочется разговаривать — нужно подумать о слишком многом.
— Сама справлюсь, — отказываюсь и, не медля, хватаюсь за выступ, подтягиваюсь. — Не торчи на свету, — шиплю уже сверху, свешиваясь через край подоконника.
— Как прикажешь, Джульетта, — усмехается Пересмешник и отступает от стены барака, пятясь.
И правда, свесилась, как с балкона, дура.
Корчу угрожающую гримасу и скрываюсь в комнате.
