– Эй! – поддерживаю женщину, не позволяя той сползти по стене дальше. – Слушай меня, Сова. Мы выберемся, слышишь?
Сердце готово выскочить из груди. Время, время! Но я не могу оставить Сову умирать, просто не могу.
– Принес! – Ник появляется в дверях. – Лови, – кидает мне упаковку пилюль, ловлю на лету.
– Половица под стеллажом, – говорю быстро.
– Понял, – откликается напарник, не задавая лишних вопросов.
На упаковке нет инструкции. В составе – ни одного знакомого слова.
– Сова, – трясу ее за плечо, поднося лекарство к глазам. – Ты знаешь, что это? Сколько принимать?
– Дай сюда. – Женщина дрожащими пальцами вырывает у меня упаковку, вынимает две пилюли.
Хватаю со стола графин с водой. Где только Филин его раздобыл?
– Пей. Ник, ну что там?!
– Бинго, Эм!
Поворачиваюсь и обнаруживаю напарника со снайперской лазерной винтовкой в руках.
– Заряжена? – спрашиваю шепотом.
– На треть.
В голове тут же всплывают расчеты. Полная батарея такой модели дает две сотни выстрелов на короткое расстояние. Расход аккумулятора зависит от дальности выстрела, то есть от длины луча…
– Пойдет, – отзываюсь. Мало, но лучше, чем ничего. Поворачиваюсь к Сове. Она вся бледная, лицо влажно блестит, руки холодные. – Ты как?
Та приоткрывает глаза, дышит по-прежнему тяжело.
– Жить буду, – выдыхает. – Но недолго.
Шутит – это хорошо.
– Выберемся, – обещаю.
– Куда? – усмехается.
– Куда угодно с этой проклятой планеты! – отвечаю в сердцах.
Знаю, что не могу давать таких обещаний. Сова за что-то осуждена на пожизненное заключение. Но будь я проклята, если оставлю ее здесь.
Мне вдруг кажется, что к шуму дождя за окном прибавляется какой-то еще гудящий звук, которого не было раньше.
– Янтарная, у нас проблемы, – окликает меня напарник как раз в тот момент, когда я уже четко понимаю, что может издавать такие звуки.
Гудение совсем близко.
– Иди, – шепчет мне Сова. – Я тут… полежу.
Вскакиваю на ноги.
Ник стоит у открытого окна, все еще сжимая винтовку в руке, и, запрокинув голову, смотрит вверх. Подхожу и останавливаюсь за его плечом.
Во двор Птицефермы снижается катер. Не самый крупный, значительно меньше тех грузовых, на которых прилетают за рудой Тюремщики. Но это катер, самый настоящий, способный выходить в открытый космос. Модель устаревшая, но надежная, поэтому до сих пор в обиходе. Легкий, маневренный. Гражданская модификация, без внешнего вооружения – значит, стрелять с воздуха не начнут…
Почему об оружии и летательных аппаратах я помню больше, чем о своем прошлом?!
Сжимаю пальцами оконную раму, не в силах оторвать взгляда от катера.
– Вот черт. Люк с другой стороны, – комментирует Ник.
Верно. Был бы с нашей, можно было бы попробовать снять из винтовки гостей прямо на спуске по трапу. Сколько их, какое у них оружие – из этого окна ничего не видно.
– Они не будут стрелять в бараке, – доносится от двери слабый голос.
Резко оборачиваюсь, подлетаю к Сове, опускаюсь на одно колено.
– Что? Что ты сказала?
Женщине совсем плохо. Она бледная, на лбу блестят бисеринки пота.
– Они не будут стрелять в бараке, – с трудом повторяет Сова. – Новые жители Птицефермы не должны догадаться, куда делись прежние. Всех просто выведут во двор, построят и расстреляют… Как в тот раз.
Как в тот раз, значит? Хочется зажмуриться.
Поднимаюсь на ноги.
– Надо на крышу, – говорю.
– Держи. – Ник протягивает мне винтовку.
Смотрю на оружие, словно это ожившая змея.
– Мне? – Растерянно вскидываю глаза на напарника.
Он уверенно вкладывает винтовку мне в руки, качает головой.
– Из нас двоих ты – снайпер.
Сова издает нервный смешок.
– Как хоть тебя зовут, снайперша?
– Эмбер, – отвечаю коротко.
– Янтарь. – Тонкие губы растягиваются в улыбке.
Крепче перехватываю холодный ствол. Он ложится в ладони так, будто был создан для них или они – для него. Кажется, я знаю каждую деталь этого оружия, каждую выемку и каждый выступ. Знакомый вес оттягивает руки.
– Дождись нас, – прошу.
– Подожду уж, – откликается женщина, вновь прикрывая глаза.
А мы с Ником выбегаем из комнаты.
Расстаемся с Ником в коридоре.
Из-за поворота по направлению к выходу отчетливо слышен шум, крики – убийцы вошли в барак.
– Иди на крышу. – Ник кивает в обратном направлении от источника шума. – Попробую тут уменьшить количество гостей.
Мне страшно. Впервые в этой новой жизни мне так страшно.
Хватаю напарника за руку. Он удивленно приподнимает брови.
– Осторожнее, – прошу, вглядываясь в его лицо так, будто боюсь снова забыть.
Ник усмехается.
– Взаимно, напарник. – Шутливо салютует и уносится по коридору.
В отчаянии кусаю губы. Надо было сказать, что я его люблю. Дура!
В последний раз я была на крыше в тот роковой день, когда умер Чиж. Когда я начала вспоминать. Меньше месяца тому назад. А кажется – целая вечность.
Взбираюсь по металлическим скобам к потолку. Ремень винтовки перекинут через плечо, само оружие болтается за спиной.
Засов люка заржавел еще больше, и мне приходится приложить немало усилий, чтобы сдвинуть его. В итоге обдираю пальцы, но мне таки это удается.
