Дверь ванной открывается, Ник, с полотенцем вокруг бедер, появляется на пороге.
– Ты чего? – тут же безошибочно читает выражение моего лица.
– Ничего, – пожимаю плечами. Потом высвобождаю руки из-под одеяла и тяну их к нему. – Иди сюда, обними меня.
– Хм, – усмехается. – Ты меня пугаешь, но ладно. Люблю обниматься. Только я еще мокрый.
– Плевать, – заверяю.
Ник садится на кровать и притягивает меня спиной к себе. Его руки – под моей грудью. Подбородок – на моем плече.
Выдыхаю и расслабляюсь.
Я ему верю. Это окончательное и бесповоротное решение.
Кто-то использовал его счет или его имя – я обязательно выясню. Возможно, позже позвоню Дэвину снова и попрошу покопаться еще. Должно же быть этому логическое объяснение.
Но усомниться в Нике – нет. Он – единственный, в ком я уверена в этой жизни.
– Эм, я тут забыл тебе кое-что сказать…
Вздрагиваю.
– Тихо, ты чего? Никто не стреляет по окнам. Просто нам нужно в течение недели освободить эту квартиру.
Удивленно поворачиваю голову, чтобы видеть его лицо. Улыбка у Ника несколько виноватая.
– Она уже продана. И новый хозяин хочет получить свое имущество.
Часто моргаю, ничего не понимая.
– Зачем ты продал свою квартиру? Я думала, она тебе нравится.
Ник смеется.
– Отличная квартира, согласись? Но она не моя. Мне ее подарили родители на совершеннолетие. А позавчера мы с мамой в очередной раз крупно поссорились, ну и сошлись на том, что лишения наследства мне мало, надо бы вернуть и квартиру. – Корчит гримасу. – Раз уж я такой неблагодарный сын.
Что-что-что?
Не могу определиться, кто сошел с ума: я или мир.
Выворачиваюсь из теплых объятий, чтобы повернуться к собеседнику лицом.
– Когда тебя лишили наследства?! – восклицаю изумленно.
Ник морщится.
– Ну не всего. Папино осталось. А мама… дай подумать… Вот как раз перед твоим отлетом на Пандору.
Хмурюсь.
– Ты не говорил.
Ник бросает на меня скептический взгляд.
– Ты и так психовала перед заданием. Куда тебе еще мои проблемы? Да и не проблема это. Я взрослый работающий человек. Ну теперь временно не работающий, – быстро поправляется. – Это мамины деньги, и она вправе распоряжаться ими так, как ей вздумается.
Все еще не понимаю. Насколько мне известно, у Ника с матерью всегда были хорошие отношения.
– Но почему?
Теперь он смотрит на меня умоляюще.
– Да все потому же, что и всегда: я не хочу жениться на дочках ее подруг. Позавчера вот тоже совместный ужин не удался – и прощай квартира. – Смеется. – Теперь у меня нечего отбирать, так что, думаю, между нами установятся мир и спокойствие.
А я сижу, смотря прямо перед собой и пытаясь осмыслить то, что только что узнала.
– Она считает, что ты не женишься на них из-за меня, – бормочу.
– Ну, тут мама права. – В кои-то веки Ник не пытается отрицать мою причастность к его проблемам. – Она же видит, что я сохну по тебе годами.
Резко вскидываю на него глаза.
– А то ты не знала, – язвит. – Только ей невдомек, что, не будь тебя, я бы все равно и близко не подошел бы к ее претенденткам. У меня же дурной вкус, помнишь? А там все настолько «по высшему уровню», – Ник жестом изображает кавычки, – что мне хочется застрелиться еще при знакомстве… Эм, ну прекращай. Сдалась тебе эта квартира. Давай вообще уедем куда-нибудь.
Ухмыляюсь.
– Подальше от твоей мамы?
– Угу, – усмехается. Ерошит пальцами влажные после душа волосы. – На время точно не помешает.
Улыбаюсь, смотря на него.
– Я люблю тебя, – признаюсь. – Я больше всех и всего на свете тебя люблю. – И крепко его обнимаю. Так крепко, как только могу.
– Янтарная, – Ник начинает шутливо отбиваться, – я тебя тоже люблю, но душить меня – не лучшая идея.
Смеемся, играючи боремся, катимся по постели.
Я люблю его. А потому никогда не скажу ни о расследовании Дэвина, ни о том, что только что поняла.
Счета Ника, как и других, тоже проверяли. Но его счетами управляла мать, глава крупного благотворительного фонда. По благотворительному каналу она и перевела деньги тетке Зоуи. Помощь нуждающимся – не более.
А мне-то казалось, что срыв подобной операции – слишком масштабная затея, чтобы отомстить лично мне. Как же я ошибалась.
Мейси Плун действительно никому не платила и ни от кого не получала плату за слив информации. Она что-то сдуру сболтнула Колетт Валентайн, с которой познакомилась на церемонии нашего награждения, и затем была удостоена периодического общения и приглашения на чай. А имея средства и связи, мать Ника раскрутила брошенный ей конец нити, подкупила нужных людей и избавилась от той, кто портил будущее ее единственного сына. Мейс догадалась, но струсила и не призналась; предпочла сбежать, когда поняла, что я могу вернуться.
Месть заботливой матери – как прозаично.
Сколько трупов обеспечила эта забота? Сколько крови? Неужели Колетт Валентайн не могла просто-напросто нанять киллера, чтобы избавиться от меня?
– Я люблю тебя, – повторяю смелее.
Мы переедем. Купим новую квартиру. Найдем новую работу.
У нас все получится, потому что мы вместе.
Дело о Пандоре окончательно закрыто.
Помню эту подъездную дорожку к дому так, будто ходила по ней только вчера.
