Наконец поднимаю голову, встречаюсь с женщиной взглядом.
– И тем не менее. Спасибо, я твоя должница.
– Ты? – приподнимает поредевшие седые брови, морщит лоб, удивляясь. – Не Пересмешник?
– Я, – отвечаю твердо и возвращаюсь к работе.
Именно мне Сова дала вчера медикаменты. Мне и отдавать ей долги.
– Филин сказал, что навестит сегодня Пересмешника.
Вздрагиваю.
– Тихо, тихо. Его, не тебя. Вероятно, уже был в вашей комнате.
Меня сковывает от напряжения. А если Глава заподозрит, что без современных лекарств не обошлось?
Лихорадочно вспоминаю, куда я спрятала флакон и тюбик с мазью. В шкаф, за боковую пластиковую панель. Как знала… Но насколько надежно это место, если Филину вздумается обыскивать комнату?
Да и вообще… Филин. В моей комнате. Без меня. Он ведь может как найти там что-то, по его мнению, компрометирующее, так и подложить. Нужно будет все проверить по возвращении…
– Спасибо, – говорю сдержанно.
Жаль, нельзя все бросить прямо сейчас и мчаться в барак. Нет, если Филин хотел нанести визит во время моего отсутствия, значит, так тому и быть. Самые роковые ошибки всегда совершаются в спешке. Нельзя действовать необдуманно.
Сова некоторое время молчит, но не уходит. То ли отдыхает, то ли хочет сказать еще что-то.
Второе.
– Ты изменилась, – произносит негромко.
Снова поднимаю голову. На огороде, кроме нас, Майна, Савка, Фифи и Рисовка. Никто из них не смотрит в нашу сторону.
– В каком смысле? – уточняю.
Сова не спешит с ответом, подбирает слова.
– Становишься осторожнее, – говорит наконец. – Будто у тебя появилось что терять. Это любовь или… что-то другое?
Любовь? Мне с трудом удается не рассмеяться. Наша прагматичная Сова еще верит в светлые чувства? Здесь? Не уверена, что сама способна верить во что-то подобное.
Встаю в полный рост, распрямляю уставшую спину и отвожу влажные пряди волос со лба. Солнце постепенно клонится к закату, стоит жара и безветрие. Тишина. Мне не хватает пения птиц, жужжания насекомых. Откуда бы я ни была родом, там все это непременно было.
– Со стороны похоже, что я влюблена в Пересмешника? – спрашиваю на полном серьезе.
– Со стороны похоже, что вы влюблены друг в друга.
Усмехаюсь. Люди почему-то всегда уверены, что со стороны виднее.
– Значит, пусть так, – говорю.
Это едва ли не первый случай за время моего пребывания на Птицеферме, когда общественное мнение меня полностью устраивает. И да, Сова права: мне есть что терять. И это не Пересмешник, это моя собственная жизнь – я больше не готова умирать, пока не выполню задание, ради которого сунула голову в пекло.
Направляюсь к реке прямо с огорода.
Сегодня снова было очень жарко, и я пропотела насквозь – нужно ополоснуться.
Почему-то мне неловко возвращаться в комнату в таком виде. При житье с Пингвином такого не было. Должно быть, потому, что запах его собственного пота и немытого тела способен перебить все остальные запахи в радиусе ста метров.
Поддаюсь соблазну и доплываю до того самого места, где расположен люк. Выбираюсь на берег, осматриваюсь. Если не знать о тайном ходе, увидеть его случайно почти невозможно. Так что нам, можно сказать, повезло, что мы искали его не глазами, а на ощупь.
А что, если прийти сюда одной этой ночью? Пересмешник еще не готов к ночным вылазкам, но мне и не нужна компания. Теперь я знаю, где и кого ждать, и сумею остаться незамеченной. Нужно только позаимствовать у него фонарь – мало ли. Своим я так и не обзавелась.
Возвращаюсь в лагерь к самому ужину.
Начинает темнеть, становится прохладно. Еще буквально на прошлой неделе жара стояла круглые сутки. Сейчас же ночи приходят холодные, еще немного – и наступит настоящая осень. А осень тут затяжная.
Поднимаюсь по ступеням крыльца, задумавшись о скорой смене времени года и смотря себе под ноги. Дверь открывается навстречу – кто-то выходит. Не поднимаю глаз, только отступаю в сторону, пропуская. Однако тот, кто вышел наружу, не спешит проходить мимо.
– Вот так встреча, – довольно протягивает Пингвин, раскрывая объятия.
Надо же, он тоже вымылся после работы. Наше расставание идет ему на пользу.
– Пройти дай, – прошу, не двигаясь с места. Мне некуда отступать – только бежать вниз с крыльца.
– Ужин еще не готов. – Вместо того чтобы пропустить меня к двери, Пингвин, наоборот, становится так, чтобы занять как можно больше пространства. – Куда нам спешить? Я соскучился. – И недвусмысленно прохаживается взглядом по моей груди под не успевшим высохнуть сарафаном.
Это хорошо, что наступает осень и спадает жара. Мне уже не терпится завернуться в теплую закрытую одежду по самую макушку. Хотя отлично понимаю, что дело не в моих полуобнаженных «прелестях». Просто женщин на Птицеферме слишком мало.
– Дай пройти, – повторяю тверже.
Мне не нравится, как Пингвин на меня смотрит – как кот на мышь. Он крупный, сильный – гораздо сильнее меня, что в самом начале наших с ним «отношений», не стесняясь, показывал, пока я не перестала сопротивляться. И сейчас у меня ощущение, что Пингвин всерьез настроен получить желаемое, согласна я на это или нет.
