Обычно я просто прыгаю вниз, но сегодня перебираюсь через подоконник не торопясь, свешиваю ноги вниз, хватаюсь руками за край и повисаю на них, чтобы прыжок был как можно короче и тише.
Оказавшись внизу, еще пару минут остаюсь на месте, прислушиваясь. Но никто не высовывается ни из нашего окна, ни из соседних.
Значит, путь свободен.
Я точно знаю, где располагается вход в шахту, которым пользуются наши мужчины. Поэтому иду в темноте. Фонарь не включаю, помня о людях из люка. Не хватало еще повторить участь Чижа.
Оказавшись на месте, кручу головой. Никого. Тихо и темно. Вдруг незнакомец имел в виду другое место? Может, он назвал шахтой тот самый люк у реки? Он ведь тоже ведет под землю, верно?
– Э-эй, – зову шепотом, так как не знаю даже имени того, кто назначил мне эту встречу вслепую. – Э-эй…
Стою возле входа в шахту. Это металлическая плоская дверь в земле. На ней нет замка, но ее приваливают на ночь тяжелым камнем на случай штормового ветра. Камень на месте. Если поднять эту дверь, то откроется широкое круглое отверстие с тонкими скобами вместо лестницы. Говорят, не один человек сломал шею, поскользнувшись на них и упав по шахтному стволу вниз. Сама я ни разу не бывала в шахте – «не бабское это дело», говорит Филин.
– Э-эй! – повторяю громче, крутясь вокруг собственной оси.
Неужели пришла слишком поздно?
– Хе-хе, детка, пунктуальность никогда не была твоей сильной стороной.
Вздрагиваю. На этот раз рискую – включаю фонарь и свечу им вокруг, пытаясь определить, откуда исходит голос.
Не слишком высокая худощавая фигура выбирается из главного шахтного ствола, по которому поднимают руду в специальных грузовых люльках. Лестницы там нет, и одному богу известно, как незнакомец умудрился прятаться там и не свалиться вниз.
Мужчина решительно направляется ко мне, а я автоматически отступаю, но при этом продолжаю, как дура, светить ему в лицо.
Незнакомец останавливается в паре шагов от меня. Он примерно одного со мной роста («Точно не Ник», – тут же проносится в голове), черноволосый и черноглазый, смуглый. Одет в черный комбинезон, настолько грязный и засаленный, что это заметно даже в темноте. Правый рукав разодран по всей длине: неровный лоскут ткани свисает вниз, когда мужчина вскидывает руку, защищая глаза от света моего фонаря.
– Пожрать принесла?
– Что? – совершенно теряюсь от этого вопроса и делаю еще один шаг назад.
– Что-что, – передразнивает незнакомец. – Я уже ошалел от вашей морковки и редиски. Думал, хоть сухарь какой прихватишь.
Часто моргаю. Он это серьезно?
– Да убери ты фонарь! Хочешь меня инвалидом сделать? Уже слезы из глаз.
Поспешно отвожу луч света от его лица, но и гасить не спешу. Оказаться один на один с незнакомцем в темноте меня не прельщает совершенно.
– Ну, чего стоим? – Кажется, мужчина начинает злиться. – Сейчас привлечем внимание твоим светильником – и хана обоим. Совсем страх, что ли, потеряла?
Привлечем, как пить дать. Здесь большое открытое пространство – свет видно издалека.
С внутренним протестом выключаю фонарь. Крепко сжимаю его в руке – он металлический, в случае чего можно использовать для самообороны.
– Пошли хоть морковку пожую, – ворчит мужчина, едва мы оказываемся в темноте. Глухо закашливается. – Совсем с вами, огородниками, помрешь.
Положение абсурднее не придумаешь: ночь, сижу на окраине огорода в компании незнакомца, с хрустом жующего морковь с наших грядок.
Сначала мы шли к огороду, вертя головами по сторонам и прислушиваясь. Затем мужчина, уверенно и явно будучи здесь не впервые, направился к одной из грядок, нарвал себе добычи, и мы удобно расположились прямо на земле, в относительной безопасности от чужих глаз – под прикрытием зарослей кустов.
– Что, серьезно, меня не помнишь? – Темно, но привыкшие к темноте глаза различают поворот головы в мою сторону.
Крепче обхватываю колени руками.
– Нет.
– Вот дерьмо, – высказывается с чувством. – Я, когда тебя увидел, решил, что ты тут под прикрытием, что ли. Думал, у тебя есть подвязки, способы свалить отсюда. А ты… это… местная зомби. Тьфу!
Местная зомби, значит?
– Слушай ты, – говорю возмущенно, – я второй год ращу эту гребаную морковь не для того, чтобы ты ею плевался. А из нас двоих на зомби ты похож куда больше…
Гневная тирада обрывается, потому что мой огородный спутник начинает хрипло смеяться.
– Кто ты? – требую злым шепотом.
– Меня зовут Дэвин. Что, серьезно, не помнишь?
Игнорирую вопрос, на который уже ответила отрицательно пару минут назад.
– Это тебя вторую неделю ищут люди, которые появляются из люка возле реки?
– Они, чтоб их…
– Не плюйся!
– Да я не морковкой. А слюна – это даже удобрение.
– Не слышала о таком удобрении.
– Ха, да что ты знаешь… Хотя-а-а… Если ты два года орудуешь тут серпом и тяпкой… Два же, говоришь?
– Зачем они тебя ищут? – Не собираюсь отвечать на вопросы этого Дэвина до тех пор, пока не получу ответы на свои. Впрочем, и потом не собираюсь. Он мне не нравится, и у меня нет ни единого повода ему доверять. – Ты один из них?
В ответ – печальный вздох.
– Я жертва нечестной сделки.
– Подробнее.
– Ты мне еще нож к шее приставь.
