– Я поняла, сэр, – безэмоционально кивнула экономка и снова повернулась к мисс Трэверс, у которой лицо буквально плыло из-за обилия на нем слез: – Вы служите в самом лучшем доме во всем городе, и вы должны – нет, просто обязаны…
Дворецкий не стал дожидаться конца тирады и направился к арке дверного проема, за которым начинался мостик, проложенный над кухней.
Внизу около дюжины поваров, двух десятков помощников поваров и целая армия поварят под командованием шеф-повара мистера Эстери фаршировали грибами и овощами огромного кашалота. Прямоугольная голова кита покоилась на стене, а его хвост торчал из дверей кухонного коридора – целиком он не мог уместиться даже в таком большом помещении, как кухня «Уэллесби». Мистер Эйсгроу был уверен, кашалот станет замечательным украшением в центре бального зала к восьмой смене танца.
Дойдя до конца мостика, он толкнул низенькую дверь и выбрался в служебную пристройку. Слуги, едва завидев его, тут же принялись мельтешить, как мыши, испуганные появлением кота.
– Мистер Парри! – позвал дворецкий. – В курительном салоне джентльменов требуется обновить пепельные вазы. Мистер Френкс, мистер Тобсон и мистер Байр не справляются. Отправляйтесь к ним в помощь.
– Слушаюсь сэр, – отозвался один из слуг и поспешил исполнить поручение.
– Мистер Гроу и мистер Бинкль, прошу вас, следуйте за мной.
– Слушаюсь, сэр! – хором ответили еще двое слуг.
Дворецкий и его помощники покинули пристройку и вышли в еще один узкий коридор. Они проследовали до его конца, вошли в кабинку лифта. Мистер Эйсгроу закрыл дверь, толкнул рычаг, и лифт пополз вверх. Когда он достиг третьего этажа, дворецкий провернул витую ручку на панели управления, и кабинка, повинуясь его приказу, двинулась вдоль этажа, словно подвесной вагончик. Наконец, лифт встал, двери открылись, и дворецкий, в сопровождении обоих слуг, вышел из него.
Втроем они не спеша двинулись по коридору Статуй, расположенному в левом крыле дома. Их шаги были бесшумны, тени мистера Гроу и мистера Бинкля почти растаяли, но каким-то образом, словно в противовес им, тень мистера Эйсгроу лишь углубилась и стала еще более зловещей и пугающей.
Процессия остановилась у приоткрытой двери в центре коридора.
– Мистер Бинкль, – сказал дворецкий. – Как вы можете заметить, у порога комнаты господина Уильяма грязно. Попрошу вас убрать все это, да поживее.
– Слушаюсь, сэр. – Слуга направился к нише, за которой пряталась дверь чулана с щетками для этого этажа.
– Вы же, мистер Гроу, уберете вот это. – Мистер Эйсгроу открыл дверь комнаты и ткнул пальцем, указывая на грязные следы на ковре, ведущие от двери балкона.
– Слушаюсь, сэр, – кивнул слуга. – Сэр, простите… – начал он нерешительно. – Это что, талый снег?
– Полагаю, что да, мистер Гроу, – ответил дворецкий.
– Но откуда он здесь?
– Очевидно, кто-то принес его с улицы, мистер Гроу.
– Да, сэр, – взволнованно кивнул слуга. – Но кто?
– Не могу знать, мистер Гроу.
– Может быть, сообщить начальнику охраны мистеру Бривзу?
– Пока что не стоит, мистер Гроу. Просто уберите все, пока господин Уильям не вернулся.
– Будет сделано, сэр. – Слуга скрылся в комнате.
Дворецкий двинулся дальше по коридору, свернул за угол и отправился проконтролировать, готов ли мистер Клодиус, бальный концертмейстер, назначить вторую смену танца.
Меж тем из-за одной из статуй в коридоре выбралась лохматая голова, которая почти сливалась с синеватыми панелями стен.
– Он ушел, этот жуткий старик? – раздался чей-то шепот из-за все той же статуи.
– Да, – прошептал Финч.
– А слуги?
– Один в комнате, а другой куда-то делся. Думаю, он скоро вернется.
– Тогда нужно выбираться отсюда поскорее.
Финч был согласен. Он вылез из ниши, в которой стояла статуя, и вытащил за руку подругу.
– Куда пойдем? – спросила Арабелла.
– Я не знаю, – пробормотал Финч. – Как думаешь, куда она могла пойти в этом доме?
– На бал? – предположила девочка, кивнув на лестницу.
– Вряд ли ей сейчас до балов, – с сомнением покачал головой мальчик. – Но можно с него начать…
И они осторожно двинулись к лестнице.
– Это еще что такое? – спросила Арабелла и положила руку на рычаг, растущий из кованых перил и выполненный в виде стебля с листьями.
– Не трогай! – предостерегающе схватил ее за плечо Финч. – Это включает механическую лестницу…
Он указал на ступени. Те, и правда, были не совсем обычными. Из темного металла, украшенные резьбой, по центру их проходил синий ковер. Но ковер не тек по лестнице, как ему и полагалось, он будто бы обворачивал каждую ступеньку в отдельности.
Арабелла восторженно прошептала:
– Вот бы прокатиться на этой лестнице.
– Тогда сюда сбежится полдома, – оборвал восторги подруги Финч. – Эти лестницы дико грохочущие.
Скорее всего, в этом доме лестница вряд ли так уж грохотала бы, но рисковать и правда все же не стоило. Поэтому дети начали спуск привычным способом, выглядывая через перила, не поднимается ли кто навстречу. С каждым пролетом музыка становилась громче.
