Вся эта ситуация напомнила девушке один случай из ее ранней врачевательской практики. В самом начале ее медицинского опыта ей "посчастливилось" лечить одну невероятно вредную пациентку. По возрасту и характеру она очень походила на Кедру. У той женщины была сломана нога. В обязанности Мии входил уход за больной и реабилитация поврежденной конечности. Случай несложный, но все усугублял характер пожилого пациента. Что бы девушка ни делала, как бы ни старалась, женщина ругалась и капризничала. Юная врачевательница шла к ней на дежурство как на каторгу. Денег тогда было еще мало, и за каждого пациента приходилось бороться, поэтому девушка брала себя в руки и шла домой к невыносимой пациентке. И этот случай ничем особым так и не запомнился бы, если бы не одно обстоятельство. Когда девушка наконец поставила на ноги несносную капризулю, и боли окончательно перестали мучить женщину, она совершенно переменилась. Исчезла злоба, колкие упреки и оскорбления, бабуля превратилась в одну из самых доброжелательных женщин. Более того, она так полюбила Мию, словно та спасла ей жизнь, хотя речь шла о банальном переломе. Поначалу девушка недоумевала, а потом за чашкой чая бабулечка разоткровенничалась, и стало все понятно. Всю жизнь ее пациентка была сильным волевым человеком. Она мало отдыхала, много трудилась и никогда не жаловалась. Очередная война унесла жизнь ее сыновей и мужа, но и тогда она не опустила руки. Время шло, из женщины она превращалась в одинокую старушку, но продолжала трудиться и содержать себя сама, что весьма не просто для женщины хищного сообщества. Все изменилось, когда однажды зимним утром бабуля поскользнулась и сломала ногу. Она знала, что в этом возрасте переломы опасны. Кости плохо заживают, и многие так и не встают на ноги. Этот факт вверг ее в такое отчаяние. Помимо самого факта перелома нога страшно болела. И тут в некогда сильной воспитанной женщине включился странный механизм, она, словно загнанный в угол израненный зверь, стала бросаться на всех, кто к ней приближался. Боль и осознание собственной беспомощности сводили ее с ума и озлобляли. А мысль о том, что она уже никогда не сможет самостоятельно ходить, вызывала такую боль и обиду на весь мир, что старушка возненавидела всех, кто способен передвигаться самостоятельно. Поскольку старушка всю жизнь была сильным человеком, она не умела принимать заботу. Ухаживания Мии вызывали в ней раздражение. Ей казалось, что девушка испытывает только щемящую жалость, а старушка к такому не привыкла. Ее мучили страшные боли, особенно в непогоду, но пациентка не жаловалась, а просто срывалась на Мию.
В итоге для девушки это был очень полезный урок, из которого она уяснила одно: сильные люди переносят болезнь по-разному. Со слабыми проще: они стонут, жалуются, требуют внимания и жалости. А с сильными сложнее. Они привыкли быть в тонусе и скрывают свою боль. Более того, считают свою немощь уродством и могут впасть в глубочайшее отчаяние.
Кедра была именно такой.
Мия тяжело вздохнула и направилась на кухню. Девушка проголодалась и решила приготовить что-то на ужин. Разогнав обнаглевших тараканов, она стала рыться на полках. Кроме обильных запасов сухого пайка, девушке удалось обнаружить только немного круп, муки и специй. Поискав еще немного, девушка обнаружила стратегический запас из десяти банок каких-то консервов. Это была большая удача. Мия немного воспряла духом и хотела было начать готовить, но, озираясь в поисках посуды, поняла, что в такой обстановке готовить нельзя. В итоге, отложив свои планы насчет еды, Мия начала отмывать кухню. Девушке потребовалось шесть часов усиленной работы, чтобы комната стала пригодной для приготовления пищи. Каждый сантиметр запущенного помещения пришлось отмачивать и скоблить. И единственным местом, куда не залезла дотошная Мия, был потолок. Желтый и засаленный, он служил напоминанием о том, какой запущенной эта кухня была раньше.
За окном начало светать, когда девушка наконец приступила к приготовлению завтрака. Поскольку ужин плавно перетек в завтрак, собрав остатки сил, Мия приготовила сладкую жиденькую манку на сгущенном молоке.
Всю ночь хозяйка дома никак не напоминала о своем существовании, но утром, учуяв приятный запах каши, разразилась жуткой руганью. Оказалось, консервы были дороги ей не меньше, чем натертый до блеска патефон. Это был запас гуманитарной помощи еще со времен войны с Кратом, который она оставила на черный день.
Мия молча выслушала все нецензурные излияния старушки и села рядом с тарелкой теплой каши.
– Вы голодны? – спокойно осведомилась она, воспользовавшись паузой, пока Кедра переводила дыхание и набирала воздуха в грудь для новой порции брани.
Старуха осеклась, настороженно принюхалась, глянула в тарелку и задала неожиданный вопрос:
– Без комочков?
После криков, упреков и оскорблений, это звучало настолько невинно, что Мия непроизвольно улыбнулась и кивнула.
– Ладно, давай, что делать раз уж ты… – и старуха снова начала причитать про запас, черный день и расточительность бестолковой самозванки.
