— Спасибо, не курю, — больше из чувства противоречия сказал Виктор.
— А вот неправду говорить не надо. С самого начала давайте договоримся — только правду. Иначе у нас с вами ничего не выйдет. Так что кури, Виктор. Извини, что на «ты». Можно?
— Пожалуйста… — пожал плечами Виктор.
— Вы тоже можете курить, Татьяна Ивановна.
— Благодарю. — Она достала из сумочки пачку, вынула сигарету.
— И еще вот о чем хочу попросить, — глянув на Виктора, проговорил Андрей Степанович. — Не надо передо мной сидеть нога на ногу и руки складывать на груди. Эти наполеоновские позы ни к чему. Ты слышишь меня, Виктор?
Виктор не ответил, нехотя опустил руки, снял одну ногу с другой, спросил:
— А как у вас можно сидеть?
— Просто. Как все люди сидят. Свое превосходство перед другими подчеркивать не надо.
— Ничего я не подчеркиваю, — недовольно ответил Виктор.
— Твое бессознательное, рефлекторное поведение говорит о другом. Честно говоря, если б не Юрий Николаевич, я бы никогда не взялся заниматься с вами. Но он мой фронтовой товарищ, и отказать я не мог.
— Так, может, нам лучше уйти?
— Виктор, — умоляюще проговорила Татьяна.
— Татьяна Ивановна, сколько Виктору было лет, когда вы вышли замуж?
— Два года… два года и пять месяцев…
— Вы любили мужа?
— Да.
— На сколько он был старше вас?
— На пятнадцать лет… на шестнадцать.
— Вы работали, когда вышли замуж?
— Нет, я как раз только закончила университет.
— А потом тоже не работали? — как-то буднично и даже равнодушно спрашивал Андрей Степанович.
— Нет.
— Почему?
— Муж хорошо зарабатывал и хотел, чтобы я была дома… Он просто заставил меня уволиться… Он был известный мостостроитель, Герой Труда…
— Это я знаю… А в школе вы учились хорошо?
— Закончила с золотой медалью.
— Ив институте тоже все шло хорошо?
— Да.
— Как я понимаю, вы привыкли к своему выигрышному, не рядовому положению первой ученицы, первой студентки. Вас уважали, вам завидовали, вы были всегда в центре внимания…
— Не знаю… в общем, да…
— А как вы проводили свободное время, когда муж заставил вас не работать?
— То есть? Я занималась домом… сыном… мужем…
— У вас была домработница?
— Да.
— Стало быть, особых хлопот ни дом, ни сын вам не доставляли? — все тем же бесстрастным тоном допрашивал врач. Создавалось впечатление, что ему заранее известен ответ и, вообще, ему разговаривать скучно.
— У матери всегда достаточно хлопот, — обиженно сказала Татьяна.
— У вас было много друзей?
— Да. В основном это были друзья мужа.
— И в основном мужчины?
— Д-да… но были и их жены… другие женщины…
— Подруги у вас есть?
— Н-нет…
— А когда в университете учились?
— Были, конечно… Потом мы растерялись друг с другом…
— И среди своих подруг и друзей вы всегда стремились и занимали положение, так сказать, лидирующее? Были душой компании?
— Мне трудно сказать со всей определенностью… Но похоже, что так…
Виктор слушал разговор со скучающим видом. Машинально опять сложил руки на груди, положил ногу на ногу.
— Сядь нормально, Виктор, — тоном приказа произнес Андрей Степанович. — И прошу внимательно слушать, о чем мы говорим.
Виктор нехотя повиновался.
— И в компании друзей мужа вы тоже стремились быть в центре? — продолжил Андрей Степанович. — Тем более что вас лишили, так сказать, общественной деятельности… работы… И активность вашей натуры сублимировалась в этом.
— Мне трудно ответить на это… может быть, и так… — пожала плечами Татьяна.
— Вы прожили с мужем, если не ошибаюсь, больше пятнадцати лет?
— Да.
— Влюблялись в кого-нибудь за эти годы?
Татьяна поперхнулась дымом, закашлялась. Виктор с интересом взглянул на нее. Татьяна откашлялась:
— Я не понимаю, доктор…
— Что ж тут непонятного? Самый, знаете ли, элементарный вопрос.
— При ребенке…
— Это Виктор ребенок? Ну, знаете… — Тут Андрей Степанович впервые позволил себе снисходительно улыбнуться. — Я в его возрасте на фронт ушел. И потом, мы договорились — секретов друг от друга у нас не будет. Так влюблялись или нет? Скажем мягче. Романы были? Увлечения?
— Н-нет… — сначала неуверенно прошептала Татьяна, а потом решительно замотала головой: — Нет, нет!
Виктор продолжал смотреть на нее, презрительно усмехнулся.
— Виктор, ты на этот счет другого мнения? — перехватив его взгляд, спросил Андрей Степанович.
— Ну, были… — довольно равнодушно сказал Виктор. — А что тут такого?
— Ничего. А откуда ты знаешь об этом? — Лицо врача по-прежнему ничего не выражало, и голос был равнодушным.
— Да знаю… — попробовал уклониться от ответа Виктор.
— Откуда?
— Да видел.
— Где? Что видел? Когда?
— Ну, видел, как мать… в саду целовалась… с одним художником… Давно это было… на даче…
— И ты до сих пор помнишь?
— Помню, конечно…
— Еще что помнишь?
— Из школы я как-то пришел очень рано. Химичка заболела, и уроков совсем не было… — Виктор взглянул на мать и замолчал.
У Татьяны мелко вздрагивали губы.
— Так что же? — напомнил Андрей Степанович.
— Ну, у меня ключ от квартиры был… Я открыл, пошел к себе в комнату… мимо спальни… А там… мать с каким-то мужчиной… в постели…
— Это художник?
— Нет… Я постоял чуть-чуть, а потом ушел… Они даже не слышали.
— Виктор! — закричала Татьяна и закрыла лицо руками.
