Она пошла направо, а я – налево, принес пиццу парню, который пожаловался, что ждал слишком долго. Я извинился и был вынужден слушать его упреки. Он ругался и ругался, упрекая меня, что пицца холодная. Неправда. Когда я пришел к нему, она была еще горячей, но он потратил столько времени на упреки, что она остыла. Потом он захлопнул дверь у меня перед носом. Это была одна из возможных неприятностей для разносчика пиццы.
Вернувшись к лифту, я ожидал увидеть там девчонку, но ее не оказалось. Я проторчал там десять минут. Может, ей надоело ждать и она ушла? Я уже собирался вызвать лифт, когда она появилась.
– Извиняюсь, что заставила тебя скучать, – сказала она, нажимая на кнопку вызова.
– Почему ты так долго? – спросил я.
Лифт открылся, и мы зашли в кабину.
– Не ворчи и не дуйся. Ты должен благодарить меня – я делаю тебе подарок ко дню рождения.
Неужели?
– В этом нет необходимости. Кто тебя просил?
– Не смеши меня. Нельзя отказываться от подарка. Невежливо.
Лифт открылся, и мы вышли в холл.
Она достала из кармана шортов автомобильные ключи и потрясла ими у меня перед носом.
– Ведь тебе нравится тачка, правда?
Я онемел и растерялся. Наверняка это была шутка.
Девушка направилась прямиком к желтому спорткару и открыла дверцу.
– Ну, что скажешь?
Я застыл на месте, обалдев.
– Залезай, разносчик пиццы.
Я сел на пассажирское место, а девчонка – за руль. Автомобиль оказался ниже, чем я думал. Места для ног оказалось в обрез, но внутри все было шикарно. Я провел пальцами по мягкому кожаному креслу.
– Тачка твоего отца? – спросил я.
– Нет, она принадлежит Гоуде, – ответила она.
Кто такой?
– И он разрешил тебе взять его тачку?
– Я даже не спрашивала.
– Что?!
– Не ори, – одернула она меня. – У меня уши заболели от твоего пронзительного голоса. И не переживай. Этот Гоуда просто богатый, избалованный ублюдок. Он всегда поддатый и никогда не запирает дверь. Любой может зайти и взять ключи от его тачки. Просто чудо, что пока никто, кроме меня, не забирался в его жилье. Он такая легкая добыча.
Девушка включила мотор, и автомобиль взревел.
– Что ты делаешь? – воскликнул я. – Неужели ты поедешь на нем?
Она вскинула брови.
– Машины предназначены для того, чтобы на них ездить. Не говори мне, что ты хочешь просто посидеть тут, наслаждаясь кондиционером.
– Ты с ума сошла. Сколько тебе лет?
– Пятнадцать.
– У тебя нет водительских прав.
– Конечно, нет. – Она пожала плечами. – Я еще слишком маленькая, чтобы сдавать на права.
Она сняла тачку с ручного тормоза. Задавать вопрос было слишком поздно, но…
– Ты хоть водить-то умеешь? – спросил я.
– Конечно, – ответила девчонка. – Я тренируюсь почти каждый день.
Она включила первую скорость и выехала с парковки. Управляла она резко, тачка дергалась, и я ругался.
– Заткнись, разносчик пиццы, – зашипела девчонка. – Я вожу тачки уже два года, так что сядь и расслабься.
– И куда ты ездила?
Я пожалел, что спросил, когда услышал ее ответ.
– Просто по дороге. – Она надавила на акселератор. – До аркады.
Я уже думал, что погибну в семнадцать лет, да еще в свой день рождения. Но не погиб.
– Мой бойфренд несколько раз позволял мне водить его тачку, – сообщила девушка.
Уже неплохо, по крайней мере, у нее был какой-то опыт.
– Тогда почему ты тут со мной? – спросил я. – Сейчас отгадаю. Он недавно бросил тебя.
Я дразнил ее, но она молчала, значит, я угадал. Мне стало стыдно за свои слова, но я не мог взять их назад. А уж извиняться было тем более неловко.
Мы остановились у «Макдоналдса», купили еды и поехали в Йокогаму. Не доезжая до города, девчонка свернула на безлюдный пляж. Мы вышли из спорткара. Она сбросила обувь и босиком побежала к морю. Я сидел на теплом песке, с наслаждением подставив лицо ветру, и смотрел, как девчонка убегала от накатывавших волн.
Набегавшись, она вернулась ко мне. Мы ели наши двойные чизбургеры и глядели на океан. Закат окрасил песок на пляже в теплые, золотистые цвета.
– Как ты думаешь, Гоуда уже сообщил о нас в полицию? – спросил я, скомкав упаковку.
Девчонка покачала головой.
– Он проснется только завтра к полудню.
Ну а дальше мы молчали. Пожалуй, мы оба нуждались в компании, но никто из нас не хотел разговаривать. Мы просто оба хотели видеть рядом с собой кого-то, чтобы не страдать от одиночества.
Уже в темноте мы возвращались в Токио.
Глядя на ее профиль, я ощущал странную связь с этой девчонкой. На ее лице не читалось ничего особенного, но она выглядела одинокой. Вероятно, это было отражением моего собственного состояния.
Когда спорткар остановился на перекрестке, я накрыл ладонью ее руку, лежавшую на ручнике. Девчонка не реагировала. Зажегся зеленый свет, и я убрал руку. Автомобиль сорвался с места.
К тому жилому комплексу мы подъехали в девять часов вечера. Половина парковки была занята, но место для желтого спорткара все еще пустовало. Поставив машину, мы прошли на задворки, где я оставил свой велосипед.
– Спасибо за сегодняшний день, – сказал я, отпирая замок.
