— Мы задержали его по подозрению к причастности к убийству Любви Бирюк. Алиби у него не оказалось, судя по всему, он находился в районе убийства в этот день. Изъяли у него среди прочего нож с накладками, под одной из них обнаружены следы крови второй группы. Именно такая группа оказалась у Бирюк. Однако, это косвенная улика, время предварительного задержания истекло и нам пришлось выпустить Чикатило на свободу. Он ни в чем не признался, отчаянно и уверенно защищался на допросах, больше никаких фактов, свидетельствующих против него не обнаружено. Серьезный соперник.
— А как он объяснил кровь на ноже?
— Никак, сказал, что не помнит, как она могла попасть сюда.
— Что он делает теперь? — интересуется уже первый секретарь, — После того, как мы исключили его из партии, а вы задержали по делу об убийстве?
— Собирается срочно уехать из города. Многие соседи уже знают, почему его задержали и что отпустили только по недостатку улик. Ему уже разбили машину, теперь Чикатило жалуется в милицию, что ему поступают многочисленные угрозы жизни и здоровью. Слишком много людей знает о подозрениях, я не понимаю, откуда у них взялась эта информация?
— Пришлось на партийном собрании зачитать свидетельства сотрудников обоих профтехучилищ, что он замечен в стремлении приставать к подросткам и латентной педофилии. Сами сотрудники дали откровенные показания по просьбе комитета партии, двое из них приехали на рассмотрение личного дела Чикатило. Понятно, что присутствовавшие на собрании члены партии не стали хранить молчание в городе, какой сосед у них завелся, поэтому Чикатило приходится бежать вместе с семьей, — объясняет второй секретарь.
Мужчины молчат некоторое время.
— Скажите, полковник, вы считаете, что Чикатило способен убить подростка? — спрашивает первый секретарь.
— Да, считаю, да и кровь на ноже откуда-то взялась, — задумывается полковник.
— Мне кажется, что способен. За ним следили целую неделю перед задержанием, он проявляет постоянный интерес к девочкам и мальчикам, — продолжает он.
— А какая у него самого группа крови?
— Первая. Мы провели ее анализ и взяли отпечатки пальцев.
— Ну что же, партия отреагировала на неясные слухи и разговоры, провела расследование и очистила свои ряды от такой личности. Теперь дело за правоохранительными органами, — подводит итог первый секретарь.
— При первом же новом подозрении берите его в оборот, не жалейте совсем. С органами прокуратуры я сам переговорю, чтобы не мешали работать вам.
Мои последние письма в Шахтах еще не получили, поэтому ничего не говорят про аэропорт Краснодара.
Только, и маньяк после такой трепки уйдет на дно на долгое время, как после первого убийства.
Самое главное я уже сделал, привлек к нему внимание. Куда бы он не переехал, такая слава настойчиво последует за ним по пятам.
Много жизней окажется спасено, девочка из аэропорта первая из них.
Правда, я про это ничего не знаю, продолжая катиться на электричке и вспоминать прошлое.
Пока качусь в электричке домой, пытаюсь составить план моих последующих действий в этой новой жизни, чтобы иметь в ней как-то побольше смысла.
С ЛОКом придется завязать совсем, теперь даже диски окажется безопаснее покупать на Ульянке, чем посещать толкучку во дворах.
Там у меня недруг — обычный спекулянт, ну, пусть и не совсем обычный, а сильно заслуженный, все равно, таких прав и силы, как у сержанта Абросимова, у него не имеется даже близко.
При встрече на рынке дело ограничится, скорее всего, угрозами и все.
Может еще хватанием за грудки или созывом друзей, интеллигентных продавцов книг, которые окажутся рядом.
Да и я лично не стану усердно разыскивать барыгу, просто доберусь до дисков, рассмотрю их и поторгуюсь. Потом сразу же исчезну, вполне возможно, что роковой встречи на яхте и не случится.
Уже и я не тот тщедушный подросток, набранные десять килограммов и три сантиметра роста делают меня внешне солиднее, вполне могу ответку на попытку обидеть дать, особенно с помощью ножки от табуретки. Да и дядька может завязать с торговлей именно там, на этом рынке. Здоровья у него уже не так немного осталось, вполне возможно, что не захочет больше им рисковать по-крупному.
А вот милиционер Абросимов ни за что от меня не отстанет. в этом я очень наглядно убедился.
Как ведь сразу прибежал по звонку? Как торпеда с самонаводящейся головкой!
Хотя, уже два месяца прошло с той погони, даже в гражданку переоделся, чтобы не спугнуть никого своей формой. Как схватит лапищей за шкирку, да потащит в отделение, приложит все свое влияние, чтобы обеспечить мне реальный срок. Да еще по голове надает не жалеючи могучей дланью, как бы за попытку сопротивления.
Теперь, пока не смогу проходить в сам ЛОК, нечего и думать там появляться, ну, или пока он не уволится из милиции.
Да и в нем, этом самом ЛОКе, безопасно только потому, что знающих там меня, как того самого паренька, от которого пострадал сержант, не должно оказаться. Там другие люди, все же не чистые спекулянты.
