Его глаза тут же зажигаются, а о конфетах он забывает. Богдана Август обожает, да в принципе он всех моих братьев любит, и с каждым у него есть «особые занятия». Например с Маркусом они играют в видеоигры — Август его самый важный критик. С Арнольдом они ходят по музеям. Элай вечно таскает его в детский мир, а потом водит на какую-нибудь спортивную игру, будь то футбол или хоккей — неважно. А вот Богдан… Богдан для него разыгрывает представления. Пираты — это только начало. Он был и Индианой Джонсом, и человеком-Пауком, и даже братом Гримм (вторым был Маркус, которого буквально вынудили шантажом и грязными инсинуациями), и это так забавно всегда…
— А он… он привезёт мне набор?
Понимаю сразу. Богдан обещал ему набор «с кисточками», как в фильмах бывают у всех археологов. Улыбаюсь в ответ и киваю.
— На этот раз я проконтролирую, чтобы не забыл.
— И подарок?
— И подарок. Разумеется, куда ж без них?
— А Эмма приедет?
— Она разве откажется увидеть своего крестника?
Улыбается теперь он, показывая отчетливые ямочки на щеках, а я смотрю на конфеты, положа голову на руки.
— Можно я тебе помогу?
— Я сам, — деловито отбивает, тянется за той, что откатилась почти к дивану, заставляя меня снова тихо усмехнуться.
Все он сам. Все сам!
Чувствую взгляд на себе, который в принципе чувствовала с самого начала, как подошла, и поднимаю глаза. Макс сидит на диване, подоткнув голову рукой, и испепеляет меня, на что я лишь слегка жму плечами.
— Папа не хочет оставлять меня одну. Богдан будет работать со мной.
— Что я по его мнению с тобой сделаю?
«Много чего, потому что все мы знаем — ты что-то задумал, Александровский…»
— Когда я в последний раз была в Москве, дело кончилось плохо, — туманно отвечаю, а потом, погладив Августа по голове, помогаю ему подняться, — Кстати, завтра мы переберемся в гостиницу, пока я не найду квартиру.
Максу это не нравится, кожей чувствую, но лишь слегка улыбаюсь, поправляя кофту с медвежонком на сыне.
— Мы с тобой решим, когда ты сможешь приезжать.
— Я вас отвезу, — почти сквозь зубы цедит, на что я лишь слегка мотаю головой.
— Я на машине, которую умею водить, Макс, но ты можешь заехать ближе к обеду. Адрес я тебе дам.
Максу это не нравится, ох, как не нравится! Я буквально слышу, как он скрепит зубами, так плотно сжимая челюсть, чтобы, видимо, ничего не ляпнуть. Это забавно. Я даже позволяю себе улыбнуться, смакуя этот момент. Знаю, что скоро всему придет конец, но мне интересно. Что он такого задумал, ради чего так сильно притворяется? Мы же оба знаем: это не в его характере, позволять такие вольности…
Ужин прошел спокойно, отчасти потому что Марины не было. Мария сослалась на то, что ее дочь переборщила с вином, я же про себя лишь усмехнулась — она переборщила с ядом в своей крови, это вернее. Утром, как и было решено, я загрузила те вещи, что у меня были в машину, следом посадила Августа в детское кресло и тронулась с места. Но когда мы отъезжали от дома, я уловила этот взгляд, что разбивает сердце — Август приложил ладошку к стеклу и смотрел на Макса, который стоял на ступеньках.
«Черт возьми…» — прикрываю на миг глаза, — «Вот оно… наша схожесть на лицо. Ты, как и я, быстро к нему привязываешься, и, твою мать, слишком сильно…»
Август грустил. Всю дорогу он молчал, теребя желтый клюв уточки, а когда мы попали в номер, даже не оббежал его, как обычно. Всегда так было — мы если куда-то летели, он восторженно исследовал каждый сантиметр временного пристанища, но не в этот раз. Даже не смотря на шикарный интерьер, вид, все ему было неинтересно. Он залез на диван и устало вздохнул, а когда я подошла, так жалобно на меня посмотрел, что мое сердце сжалось.
— Малыш, ты еще увидишься с ним.
— Зачем нам надо было уезжать? — тихо спрашивает, и тогда я присаживаюсь перед ним на корточки и беру ручки в свои, слегка сжимая.
— Вы не попрощались навсегда, просто… Нам здесь будет комфортней, а он будет к тебе приезжать.
— Точно?
— Конечно. Я…
Раздается стук в дверь, и я резко оборачиваюсь. Наверно еду принесли? Я заказала при заселении сладких блинчиков с малиновым вареньем — любимое угощение Августа, чтобы настроение поднять.
— Это, наверно, тебе. Чуть попозже съездим в зоопарк, как идея?
— Зоопарк? — ожил, и я усмехнулась, вспомнив сразу себя — все таки он и мой сын тоже.
— А-га, а знаешь что? — подхожу к двери и улыбаюсь сильнее, — Там даже слоны есть.
— Сло-о-оны?
Глаза Августа горят, как два бенгальских огонька, и это заставляет меня засмеяться, но смех тут же сходит на нет, ведь стоит мне открыть дверь, как я понимаю — это не еда, а причина грусти моего сына. Макс.
— Ведешь его в зоопарк?
— Папа!
От этого истошного, искренне-счастливого крика мы оба замираем. Август впервые назвал Макса так, и впервые к нему побежал. Слышу топот его маленьких ножек, оборачиваюсь, а он вдруг замирает, смущенно теребя кофту. Наверно, он от себя такого сам и не ожидал, испугался, смотрит на Макса во все глазища, тот снова превратился в статую. Да чтоб тебя! Приходится опять спасаю ситуацию.
