Сбегаю позорно, как только вижу этот странный блеск в глазах, будто он сейчас выкатит мне очередную тираду о каких-то там чувствах. Ага! Как же! Ни слову не верю, и никогда не поверю. Никогда. В. Жизни!
Закрываюсь на защелку в ванной, а потом усаживаюсь на ее край и закрываю лицо руками. То, что было вчера… было волшебно. Я правда не ожидала, мне было приятно и… так хорошо. Слышать эти слова — как наконец выпить воды, после долгой, пешей прогулки по пустыне, но… Как только взошло солнце, как много лет назад, ночь утратила свою силу, и я начала думать, а не чувствовать.
Как он может любить меня и угрожать моей семье? В той папке был компромат не только на отца, не только сборка всех его прошлых грехов, но и подробное досье на каждого моего брата, маму, Хана. На всех, кто мне дорог! Я знаю, что он бы их не убил, зачем? Это уголовные дела, а значит он собирался их просто посадить, и с его деньгами? Черт, у него бы непременно вышло. Какая же эта любовь, если потом он собирался отнять у меня сына? Лишив поддержки, Александровский потащил бы меня в суд, чтобы прилюдно и законно выпороть там, чтобы не оставить мне надежды. Знаю, я прекрасно понимаю, что Августа отдали бы мне. Дочь криминального авторитета с неподтвержденным доходом, которая по бумагам получает двадцать две тысячи, а ездит на Ауди А7? Против миллиардера и филантропа? Который тратит миллионы на благотворительность? Да у него целый список «хороших» дел, который он нарабатывал годами! Тут не нужно быть гением, чтобы понять, кому отдадут ребенка. Разве это любовь? Заставлять меня выходить за него замуж? Просто придти и пустить всю мою жизнь под откос, потому что «он так сказал»? Рожать ему детей?
«Не было предложения…» — тихо всхлипываю, вытирая слезы одной рукой, а на вторую с кольцом поглядываю с диким, тяжелым сожалением, — «Он за мной не ухаживал. Не добивался. Как всегда — он просто пришел и взял, даже не спросив меня об этом! Если любовь действительно такая, то может и правильно я решила, что мне она не нужна?»
В общем, мягко говоря, я была в плохом настроении, когда мы отъезжали от виллы. Даже не так, не плохое настроение, а какая-то обреченность и дикая отстранённость — вот что это было.
— Ты совсем притихла, — говорит, выворачивая руль, — Амелия? О чем ты думаешь?
Подоткнув голову рукой, я наблюдая за тем, как по улицам идут люди. Вон семья с тремя детьми, радуются и счастливо улыбаются друг другу. А вон парочка влюбленных. Говорят, наш мозг цепляется и замечает то, чего тебе больше всего не хватает или не светит в принципе, как мне — наверно так и есть. У меня так никогда не будет.
— Амелия?
— Ни о чем, — повышаю голос, нервно откидывая его руку со своего колена и одергивая юбку, — Я просто хочу побыстрее доехать до места.
Макс замолкает. Слава богу, он перестает трепаться, потому что я чувствую, что не выдержу. Нет, серьезно, я на грани взрыва, адского психоза, не меньше, и с каждой секундой, проведенной рядом, кажется, становлюсь к нему только ближе. Но я стойко сдерживаюсь, правда. Я не хочу выяснять отношения, и это, пожалуй, единственное, что удерживает меня от полномасштабного «разбора» полетов. Молчание золото ведь, так?
К сожалению, этому постулату не суждено остаться важным и основополагающим. Мы заворачиваем на узкую улочку, едем немного, а потом попадаем к красивому, двухэтажному дому. Он не выглядит слишком шикарно, как его вилла в Палермо, скорее что-то… хорошего такого, твердого «выше-среднего» класса. Проще говоря, не роскошь, но и не «на помойке себя нашла».
— Где мы?
Макс заглушает двигатель, а потом опускает руки на колени. Он странный какой-то, притих сам, волнуется будто — снова меня напрягает. Что еще то?! Все уже сделано, что еще?! И я понимаю, что еще, когда открывается входная дверь и выходит она — моя сестра.
Замираю. Нет, не верю. Серьезно?! Он привез меня в дом к своей бывшей?! Зачем?!
За ее спиной появляется Матвей. Он повзрослел, стал больше походить на мужчину, а не на мальчишку. На мужа. Его рука покоится на ее плече, и это, скажу я вам, настолько странно… Так… как-то глупо, что ли! И нелепо. И… черт, куча эпитетов, которые, правда, разбегаются в моей голове, как таракашки, когда я вижу двух маленьких девочек. Черненькие, волосы кудрявые, как у Ли были в детстве, на нее похожи, но больше на Матвея. Они цепляются за его штанину, выглядывают из-за отца так мило, смотрят на машину, а я… я дышать не могу. Так вдруг ярко представляю на их месте Розу и Лилиану…
— Зачем мы здесь? — еле слышно спрашиваю, Макс медлит, а потом смотрит на меня.
— Поговорить. Хочу расставить точки над «i».
— Точки… какие на хрен точки?!
— Амелия…
— Нет! Это без меня.
Вылетаю из машины пулей и быстро, почти бегом несусь сама не знаю куда — прямо. Там улочка уходит куда-то вниз и дальше скрывается за поворотом.
— Амелия!
— Пошел на хер!
Но он идет не на хер, а за мной. Резким рывком хватает за руку и разворачивает на себя. Как обычно.
— Куда ты ломанулась?!
— Я туда не пойду! Зачем ты притащил меня к ней, а?!
— Потому что я хочу, чтобы ты знала правду!
