Для встречи любимого хозяина был предусмотрен ритуал, которым оба никогда не пренебрегали: кот в два прыжка взбирался Евгению Германовичу на плечи, терся об щеку и изучал принесенные с улицы запахи, будто новости в свежей газете просматривал. Хозяин терпеливо ждал, потом говорил — хороший, хороший зверь, осторожно спускал на пол и гладил по выгнутой пушистой спине. Хозяйка при этом всегда фыркала и говорила — какая гадость, вечно у тебя шерсть на одежде. Иногда кот пытался представить себе, что будет, если он вот так взберется на плечи хозяйке, тут то ему и одного прыжка хватит, невысоко. И тоже фыркал, потому что он с юмором был кот, понимающий.
На этот раз от хозяина пахло как всегда — туалетной водой и хозяйкиными духами (зачем, ну зачем они это делают?!), машиной, улицей, был еще запах незнакомый, не уличный, и еще… Кот принюхался — да, запах беспокойства. Порядочные коты всегда умеют определять чувства по запаху. Страх, радость, тревога, скука, злость… принюхивайся, не ленись, и всегда будешь в курсе происходящего.
— Хороший, хороший зверь, — пробормотал Евгений Германович, спустил кота на пол и погладил вскользь, безответственно.
Кот дернул спиной и пошел в комнату, всем своим видом показывая, что не больно то и хотелось.
— Нам тут с тобой письмо оставили, представляешь, Тихон? — бормотал хозяин, разуваясь и пристраивая на вешалку жилет со множеством карманов. — Теряюсь в догадках. И вела она себя как-то странно, заплакала даже…
— Поду-умаешь, — совсем не заинтересовался кот. — Она вечно то поет, то злится, то Эйтыидисюда, то Тихон-Хренников-пошел-отсюда, вот отлично на самом деле, когда ее дома нет.
— На пианино, сказала… — продолжал хозяин, проходя в гостиную. — Нет ничего. Ты не брал? Ладно, ладно. Что ты выдумала, а?
Это он обращался к портрету хозяйки, который стоял на пианино — ничего так, рыжая, волосы длиннющие, как облако вокруг лица. Пушистая, короче говоря.
Евгений Германович, пожав плечами, осторожно открыл крышку пианино. Точно, на клавиатуре лежал свернутый вчетверо листок бумаги.
— «
Кот подошел поближе и почувствовал, что тревожный запах стал сильнее, уже и в воздухе пахло неприятностями. Уйти бы на кухню и наконец спокойно поесть, раз хозяин вернулся, а хозяйки нет, и стало быть, все отлично, но нехорошо его бросать, мало ли что.
Но что было написано дальше, кот так и не узнал, потому что хозяин стал читать про себя. Раз, второй, третий. Потом выпустил листок из рук, и он красивым зигзагом упорхнул на пол и спрятался под диван. Будь кот помоложе, он бы за листком непременно погнался бы и разодрал бы его на мелкие кусочки, потому что все, все, что упало, по вечной кошачьей привилегии считается законной добычей. Но кот был уже взрослым, солидным. Поэтому он сунулся под диван, потрогал листок лапой, осторожно понюхал и дернул ушами, потому что от листка остро и резко пахло бедой.
Какое-то время Евгений Германович сидел неподвижно, осознавая прочитанное. Осознавалось плохо, вроде бы и буквы, и слова понятные, а смысл ускользал. Кот решил оказать первую помощь: вспрыгнул на журнальный столик и нажал лапой на пульт от телевизора. Этот номер они с хозяином разучили давным-давно, и Тишка еще котенком всегда исполнял его для гостей «на бис», получая от хозяйки ненадолго почетное звание Эйтыидисюда, а от гостей — «милая киса» (гадость), а порой и вкусный кусочек со стола.
— Все больше стран пытаются понять, почему Трамп назвал их «гадюшниками»! — заорал телевизор.
Убавлять звук кот не умел, поэтому он прижал уши и нырнул под стол. Но это сработало. Евгений Германович вздрогнул и пришел в себя.
— В Белом доме оправдываются, ссылаясь на трудности перевода понятия «черные дыры»! — закрепил успех телевизор.
Евгений Германович вскочил и помчался в прихожую. Вернулся с телефоном в руках, принялся лихорадочно тыкать пальцем.
— Я слушаю, Женя, — голос у тещи был напряженный, будто не ее.
— Бэлла Марковна, я Аню проводил, все в порядке… То есть не в порядке. Она мне письмо оставила, и я ничего понять не могу.
— Письмо? — тем же странным голосом переспросила теща. — Все-таки письмо. Глупая девчонка.
— Так может, вы мне объясните, что все это значит? — Евгений Германович начал сердиться. Последнее дело — втягивать тещу в семейные дела, но когда еще Анна доберется до своего Тель-Авива и он сможет потребовать объяснений.
— Я ничего не могу тебе объяснить. Как она написала, так есть, — теща всхлипнула и отключилась.
