Интервьюер:
Все это совершеннейшая ложь и подтасовка.
Вы говорите «однопроцентный налог»… Во-первых, это не налог, а сбор. Во-вторых, лично я к его возникновению не имею ни малейшего отношения. Я никогда не предлагал его и вообще никакого понятия о нем раньше не имел. Но это закон, по которому живет весь мир, кроме Кубы и Белоруссии. У нас этот закон принят Думой, утвержден правительством. После чего был объявлен конкурс – кто его выиграет, тот и будет этим заниматься. Выиграла компания, одним из учредителей которой был я. Общим собранием меня избрали ее президентом. Все.
Козихинский? Девять лет мы пробивали возможность наше аварийное здание наконец сломать, чтобы построить новое. Я переселял людей из комнаты в комнату, потому что с каждым днем все опаснее и опаснее было в этих комнатах пребывать. Есть документы, фотографии, в каком состоянии находился наш дом. Кроме того, это никакое не историческое здание. Оно старое, но исторической ценности никогда не представляло. Повторяю, девять лет мы собирали документы, и только благодаря «пристрастному» ко мне отношению супруги Лужкова мы не могли начать работу, потому что нам все время присылали новые и новые поправки. А вокруг нас, между тем, вовсю кипела работа: строились новые дома, вбивались в землю сваи, рычали бетономешалки. Но мы терпели, потому что понимали: люди строятся. Возникает вопрос: «Почему же тогда, когда все это начиналось, ни у одной суки не возникло мысли начать борьбу «за облик Москвы»? И только тогда, когда мы, собрав все документы, все сделав по закону, стали работать, начался этот истерический лживый вой. Но неужели Вы думаете, что если хоть что-то в наших документах было бы нечисто, при той энергии, с которой нас пытались мочить, эта стройка не была бы остановлена? Но придраться ни к чему нельзя. Мы делали все по закону, соблюдая все технические нормы под надзором профессиональных строителей.
«Мигалка»? Ну что «мигалка» – я, что ли, сам ее себе повесил? Вот снял я ее сам. Снял, когда понял, что не могу возглавлять Общественный совет Министерства обороны, не будучи согласным с тем, какая политика этим министерством ведется… Это заставило меня уйти с поста, написать письмо и сдать «мигалку» и удостоверение. Как же это было оценено моими «критиками»? Всеобщее ликование: у Михалкова наконец отняли «мигалку»! Друзья, искренне скажу: я был бы бесконечно счастлив и был бы готов каждый день читать про себя гадости, если бы вопрос, есть у Михалкова «мигалка» или нет, действительно стал главной проблемой русского народа. Не хочу ставить моих оппонентов в неловкое положение, поэтому не буду спрашивать, насколько лучше стало на дорогах без «мигалки» Михалкова…
ОБЩЕСТВО
(1998)
Многое в сегодняшнем обществе напоминает поведение запойного алкаша, который косеет уже от вида бутылки с бормотухой. Люди опьянены ощущением безнаказанности, вседозволенности, когда в кайф написать мерзость о президенте, публично нахамить ему и не получить сдачи.
Но ты же, мразь, выбирал этого главу государства, не хотел другого! Что ж теперь его дерьмом обливать?
Конечно, проще стоять в стороне и грязью кидаться, чем вместе искать выход из болота. Наше общество, увы, тяжело болеет, принцип «чем хуже, тем лучше» становится нормой. В людях словно что-то надломилось, они не выдерживают долговременных нагрузок.
Яркий пример: русский мужик не в состоянии выпить два стакана водки, чтобы потом не нести ахинею и не падать облеванным в умывальник!
Где это видано?
Общественная палата
(2005)
Мы всегда оказываемся в ситуации, когда-то сформулированной Виктором Степановичем Черномырдиным: «Хотели как лучше, а получилось как всегда».
То есть у нас может появиться новая организация, которая имеет перед собой очень благородные цели, но, постепенно внедряясь и общаясь с другими организациями, официальными, бюрократическими и так далее, она может в результате стать придатком какого-то бесформенного целого, которое в общем даже и не целое, а разрозненные части отдельных элементов.
ОДЕССА
(2011)
Я хочу снимать кино в Одессе…
Моим первым фильмом был «Свой среди чужих, чужой среди своих», а вторым – «Раба любви», которую я снимал здесь. И на этих двух крыльях я начал свой путь в кинематографе.
