Это и радость – происходит постоянный процесс накопления, работа не останавливается. Это и беда – с человеческой точки зрения, ибо ты лишен естественного восприятия мира, и, наверное, это и есть одиночество режиссера.
(1993)
Вообще режиссура – это жизнь.
(2007)
Сегодня понты бегут впереди профессии: машины, майки, татуировки, все в кольцах, в шейных платках, «синема-синема», а работы нет. И главное – проблема заключается в том, что невероятно низко упал уровень представления о том, что такое режиссура.
Вы не можете делать операцию по удалению катаракты глаза, если у вас нет специального образования. А в кино почему-то, если у тебя возникли какие-то деньги, ты собираешь людей и снимаешь кино. Все просто: камера крутится, актеры чего-то играют, сценарий есть…
Это глубочайшее, катастрофическое заблуждение. Сегодня пробу надо делать не актерам, а режиссерам: актеры должны пробовать режиссеров, могут ли эти люди снимать фильм.
(2009)
Режиссура – это же по большому счету вечный выход из положения, вечный. Это всегда необходимость иметь запасной вариант. У тебя написано в сценарии «солнце», а на улице – дождь. У тебя артист должен быть трезвым, а он, увы, пьян. И ты, хочешь не хочешь, – должен выходить из положения.
Ключевое слово во время создания картины – энергия. Энергия – это не темперамент, это не выпученные глаза, пот на лице, надутые жилы. Хотя, может быть, и это необходимо. Энергия – это влияние на зрителя. Только заполненный энергией кадр заставляет людей забыть о времени, о купленном попкорне и полностью погружает в происходящее на экране.
Никогда не произносите слово «мотор!», если не готовы к съемке. Если продюсер не дает достаточно времени на репетиционный период, если этого не позволяют средства, можно готовиться дома. В конце концов, соберитесь с актерами у кого-нибудь на квартире и продумайте сцены. Главное – трудиться. Вот я сплю, например, всего четыре часа и работаю над картиной независимо от того, на съемочной я площадке сегодня или у себя на даче.
Самое сложное – работать с детьми. По личному опыту я понял, что их на площадке надо обманывать и играть с ними. И вот так плавно, через игру снимать скрытой камерой. И все равно, все самые успешные планы получались сами собой, когда ребенок что-то неожиданно придумывал и изображал. Главное – все это успеть снять. Помню сцену в «Урге», когда монгольский мальчик плачет как бы во сне. Так вот, все это так трогательно получилось, потому что малыш очень хотел писать, боялся сказать и от переживаний расплакался…
(2013)
Я думаю, что режиссура – это очень жестокая профессия.
Жестокая. Она требует много сил, она допускает несправедливость, она требует иногда лицемерия, лжи.
(Недруги мои поймут меня именно так, как им хочется понять.)
Достижение результата от актера – это очень тонкая и разнообразная работа. Одного актера нужно нести просто как хрупкую игрушку, шар стеклянный в вате, а другому – просто нужно в лоб дать, причем физически.
Профессия режиссера универсальна. Режиссура – это все. Руководство предприятием разве не режиссура? А страной – разве не режиссура?
Другой разговор, какие цели ты ставишь? Это важно!
У меня знаменитый актер снимался (не буду его называть), он говорит: «Вот так должно быть». Я говорю: «Это неправильно». Он уперся. И тогда я понимаю, что я его не могу подвести к тому, что мне нужно, а я знаю точно, что мне нужно. Его решение – это частность, которая несопоставима и неверна по отношению к целостности всей картины в ее развитии. Но я понимаю, что мне его не перешибить. И тогда говорю: «Хорошо. Согласен. Давай!» Командую: «Мотор!» Он начал играть… Я говорю: «Стоп! Кто там кашляет? Новый дубль!» Второй дубль. Опять: «Стоп! Кто там разговаривает? Почему мешаете? Вон с площадки!» Третий дубль… А сам, раз за разом, начинаю делать к его исполнению нужные мне поправки и двигаю актера постепенно к тому, что мне надо было получить от него изначально. И в результате, шаг за шагом, он сыграл наконец не то, что «хотел», а то, что было нужно мне, как режиссеру. Хотя теперь он и считал себя «автором» этого сценического решения…
И такая тоже бывает режиссура…
РЕМЕЙКИ
(2002)
Я настаиваю на том, что ремейки наших старых картин в новых технологиях (как бы ни отмахивались от меня вокруг) – это удивительная вещь.
Страшилища и чудовища, которых порождает и преподносит нам японская мультипликация. Что они для нас?!
Ведь дело не в ужасе и не в том, что это страшно. А в том, что я не понимаю и никогда не пойму, чем эти персонажи, которые тоже борются за добро и справедливость, лучше тех, которые мы имели у себя.
Чем уступает Иванушка-дурачок, или Конёк-Горбунок, или Илья Муромец и Вещий Олег всем этим «иностранцам» и «пришельцам», которые сегодня заняли детские умы?
