– Он редактор, старший редактор, так же как и я, в одной из компаний «Рандом-хаус». Они много лет работали вместе в «Беннет, Фицаллен и K°», где и полюбили друг друга. Потом там дела пошли плохо, и они, поженившись, решили оставить издательское дело и переехали в Лос-Анджелес делать телевизионные программы. Поначалу дела шли успешно, если говорить о финансовой стороне, но потом они возненавидели этот бизнес, и, когда «Беннет, Фицаллен и К о» был снова продан, а новые владельцы, уволив часть работников, стали набирать новых, они позвонили Кейт и предложили ей издательскую работу. И они вернулись в Нью-Йорк и нашу индустрию.
– А кто нанял тебя?
– Кейт. Я тогда работал в «Саймон и Шустер».
– Мне бы хотелось с ней поговорить, – сказала я.
– Обо мне? Поговори, – с легкостью согласился он, протягивая через стол руку.
Я подала ему свою.
– Моя любимая, – тихо сказал он, – я обещал кое-кому, что поговорю с тобой о твоем очерке.
– Каком очерке? – спросила я, напрягшись.
– О Касси Кохран.
Я выдернула свою руку.
– Ты все еще не объяснил мне, что Верити делала в твоей квартире в полночь?
– Это была не Верити, – ответил он. – Это была Джессика Райт.
– Джессика? Леди ток-шоу? Какого черта она там делала?
– Расспрашивала о тебе, – сказал он, подзывая официанта.
Пока мы стояли перед кафе «Парк-авеню», Спенсер сказал:
– Я уже говорил тебе, что в прошлом году мы публиковали автобиографию Джессики. Вот так я и познакомился с ней.
– Я не покупала ее, – резко ответила я. – Ее редактировала Кейт Вестон, и мне представляется, это не повод для Джессики появляться в твоей квартире в полночь.
– Ну хорошо, – сказал он, отступив от меня и слегка поклонившись, а затем приблизившись ко мне. – Мы с ней переспали, когда она впервые приехала в Нью-Йорк. В самый первый месяц ее пребывания здесь, если уж быть совершенно точным.
– Ты спал с ней? – изумилась я. – Тогда нарочно не придумаешь. Создается впечатление, что ты переспал с каждой женщиной в этом городе! – Я отступила на несколько шагов назад. – Не могу в это поверить! Есть здесь хоть одна, с которой ты не спал?
Проходивший мимо мужчина громко рассмеялся.
– Есть только одна женщина, с которой я не сплю с тех пор, как встретил тебя, – сказал Спенсер, надвигаясь на меня. – И есть только одна женщина, с которой я хочу спать снова.
– Ха! – крикнула я и, отступая, уперлась спиной в стену. Это меня разозлило еще больше, так как напомнило о нашей первой встрече со Спенсером. – Хорошо, – сказала я, вытягивая вперед руки, – только отодвинься от меня. – Он повиновался. Я быстро выпустила пар, так как любопытство меня распирало. – Так чего же хотела Джессика?
– Хотела знать, есть ли что-нибудь такое, что позволило бы ей откупиться от тебя за очерк о Касси Кохран.
– Откупиться? Хочешь сказать, дать мне взятку?
Он промолчал, и я истолковала его молчание как «да».
– Почему?
Спенсер огляделся, чтобы убедиться, что нас никто не слышит.
– В одном из твоих интервью, а она не сказала с кем, ты дала ясно понять, что у тебя есть что-то, что может сильно навредить Касси.
– И?…
– И Джессика говорит, что от этого пострадают и другие люди.
– А она не сказала, чего боится?
– Нет. – Он придвинулся ко мне, и я позволила ему это. – Я сказал ей, что ты совсем не такая, что ты никогда не возьмешься за грязную работу.
– И что она ответила?
– Сказала, чтобы я принял во внимание женщину, заказавшую этот очерк. Она считает, что Верити хочет видеть Касси поверженной.
– Верити? – удивилась я.
– Вернее, ее муж Корбетт.
– Зачем ему повергать Касси?
– Потому что до мозга костей он ненавидит Джексона Даренбрука.
Прижавшись затылком к стене, я посмотрела на небо. Внезапно мне стало ясно. Очерк поручили мне, потому что Верити хотела дать «возможность, выпадающую раз в жизни», новичку, не живущему в городе и не имеющему связей с Касси Кохран. Человеку, который пойдет на все, лишь бы сделать себе имя. Конечно, Джексона Даренбрука ничем не удивишь, потому что о нем уже писали столько гадостей, что он перестал обращать внимание на прессу. А Касси – совсем другое дело. И ее публичное разоблачение больно его заденет. Он будет потрясен, если Касси не рассказала ему о своей любовной связи.
Безымянный проинтервьюированный – это, вне всякого сомнения, Александра. Джессика Райт – ее лучшая подруга, Именно Александра послала Джессику узнать, есть ли что-нибудь такое, что они могут предложить мне, чтобы не допустить публикации.
– Салли?
Наклонившись, Спенсер поцеловал меня в губы.
– Спасибо, – сказала я и поцеловала его в щеку. Затем отстранившись, порылась в сумке и вытащила из нее сотовый.
– Что ты делаешь?
– Держись, – сказала я, ища домашний телефон Касси. Я набрала ее номер, отчаянно надеясь, что она снимет трубку. Услышав ее голос, я испытала огромное облегчение от везения. – Касси, это Салли Харрингтон. Простите, что снова беспокою, но для меня очень важно увидеться с вами сегодня. Прямо сейчас.
– Салли, сейчас не могу, – ответила она.
– Должны смочь. Клянусь Богом, это очень важно. Речь идет о вашей личной жизни.
Молчание.