– Это не из-за него, – сказала Верити. – Женщинам свойственно принимать свою красоту, когда она у них есть. Дело в корне меняется, когда ее начинают терять. Ведь то, что дано было природой, принималось как должное. Возможно, сейчас она в этой стадии.
Я задумалась. Затем вынула из сумки блокнот и сделала для себя пометки.
– Такое возможно. Вопрос только в том, можно ли кого-нибудь тактично спросить: «Сейчас, когда вы теряете былую красоту, хотелось бы вам вернуть ее?»
Верити рассмеялась.
– Теперь я вижу, что поступила правильно, выбрав вас для написания этого очерка, Салли.
– Поживем – увидим, – ответила я, записывая в блокноте.
Снова подняв взгляд на Верити, я внезапно вспомнила ее связь со Спенсером и возненавидела себя за это. Почему я не могу быть сегодня просто автором и учиться всему у той, которая стоит на вершине издательской индустрии?
Проклятие!
Что он говорил? Что-то насчет того, что, если Верити узнает, она может навредить мне? Хватит об этом!
– Почти каждый, кто был связан с Касси по работе, говорит что в той или иной степени был ею увлечен.
– Я тоже это слышала, – кивнула Верити. – Практически все из ее старых друзей были влюблены в нее и способствовали ее продвижению по службе. Вопрос: спала ли она с ними?
– Со своим бывшим боссом?
Она кивнула.
– Нет, – медленно произнесла я в раздумье. Затем повторила убедительнее: – Нет.
– Вы уверены?
– Да, – с убежденностью ответила я.
– Значит, это своего рода протекция, не так ли? – спросила редактор журнала, положив на колени конверт.
– Думаю, так, – произнесла я. – Я собираюсь включить в свой очерк такие моменты, как, например, ее обеды со своим бывшим боссом. Романтичные встречи. Он любил заказывать укромные столики в таких местах, как «Русская чайная», «Карлайл» или «Цирк». Она говорит, что он относился к ней по-особенному, хотя на самом деле его отношение больше напоминало отеческое.
– Кстати, об отце и дочери… Ее отец был пьяницей, правильно? И умер, когда она была маленькой?
– Одиннадцать лет.
– Как это отразилось на ее взаимоотношениях с людьми? – Верити взяла со стола очки.
Ужасно, когда тебя подвергают такому давлению ради бизнеса.
– Обращение с ней Майкла Кохрана, несомненно, схоже с ее отношениями с отцом. Но Майкл немногим старше ее, более опытный и уверенный, он просто боготворил ее. Он был красив, весел, заботлив, как ее отец, но много работал и многого достиг в своей профессии, в то время как ее отец нигде долго не задерживался. Поэтому она считала, что Майкл совсем другой. Только по прошествии десяти лет их супружества на повестку дня встал вопрос о его пьянстве и изменах.
Мы продолжали разговаривать. Я проголодалась, но Верити не предложила даже воды. Она продолжала задавать вопросы, а я отвечала, излагая самые интересные, на мой взгляд, факты.
Во время одного из моих ответов она прикрыла глаза, а когда я закончила, уставилась на меня и спросила:
– Какой возмутительный, дурной или неприятный момент вы не собираетесь включать в свой очерк?
– Что Майкл Кохран снова пьет и оплакивает потерю Касси, но не находит ничего лучшего, чем плакаться интервьюеру в жилетку.
– И вы не вставите это в очерк? – Верити удивленно подняла брови.
– Могу вставить ту часть интервью, где он упоминает, что отчаянно скучает по Касси.
Верити вздохнула, опустила глаза, затем вновь уставилась на меня.
– Вы проделали большую работу, собрав материал. Мне особенно понравилось, что нашли в себе храбрость пить вместе с Майклом Кохраном… – Она не удержалась от улыбки. – Этот человек вульгарен. Но, Салли, факт остается фактом: в вашем очерке нет остроты, интриги. В нем нет… – она пощелкала пальцами, – ничего такого, чтобы сказать: «Вот это да! Такого, еще не было!» Я не услышала в нем того, чем люди могли бы обмениваться как самой потрясающей новостью. Подобных статей нет в газетах. Понимаете, о чем я?
Мое сердце упало. Неужели она собирается выкручивать мне руки, чтобы заставить написать то, чего на самом деле нет?
– Мы должны привлечь читателей любой ценой. Можем даже слух подпустить.
– Но разве он не может быть в позитивном ключе? Разве обязателен, негатив? – Я совсем растерялась.
Верити надела очки и открыла конверт, который лежал у нее на коленях.
– Так или иначе, Салли, – сказала она, доставая из конверта книгу в кожаном переплете и начиная листать страницы, – вам каким-то образом удалось упустить главное событие в жизни Касси. Я не виню вас, но, надеюсь, вы наверстаете упущенное. – Она резко захлопнула книгу и вложила я конверт. – Хорошо. – Она сняла очки одной рукой, а другой протянула мне конверт. – Возьмите это домой и почихайте. Наверняка захочется заново переписать свой очерк. Не расстраивайтесь, если придется переделать. Ведь Касси, скажу я вам, может ввести в заблуждение кого угодно.
Я захлопала глазами.