Публике смотреть воспрещается полностью

Габриэль. Подытожим: в пьесе три женские роли.

Эрве. Да нет, только Жозефина.

Габриэль. Вот с этим мы и разберемся.

Эрве. Когда я тебе говорю, что все внимание на Жозефине, соблаговоли верить моему слову.

Габриэль. Посмотрим.

Эрве. Она выводит меня из терпения!

Жизель (выходя). Дорогой, я схожу за аспирином.

Габриэль (Байару и Пьеру). Обожаю, когда он без всякого повода выходит из терпения! Посмотрим, посмотрим… (Листает пьесу.) Вот! Наконец выход Жозефины… Вот как? Жозефина, оказывается, не участвует в начале пьесы.

Эрве. Актриса твоего ранга не может быть на сцене с первой минуты!

Габриэль. Принципы старого театра! Будь хоть капельку посовременней! Возьми Софи Демаретс в «Прощай, осторожность!». Она атакует, как только открывается занавес: «Дамы и господа!» – прямо в публику, как пощечина! И, не переводя дыхания, говорит все три действия. Вот это роль!

Эрве. Да, но это Софи Демаретс.

Габриэль. Ну и что?

Эрве. Софи Демаретс может сказать: «Дамы и господа…» Не каждый это может.

Габриэль. Я смогу.

Эрве. Без сомнения.

Габриэль. Интересно было бы попробовать.

Эрве. Да, но тогда уж в другой пьесе. Я не буду переписывать эту заново только ради того, чтобы ты с поднятием занавеса сказала: «Дамы и господа!»

Габриэль. Лишний повод обновить твою манеру письма!

Эрве. Это я и сделал в одноактовке, но не в основной пьесе.

Габриэль. Отлично! Раз ты не хочешь, значит не хочешь. Воля автора – закон.

Эрве. Вот именно!

Габриэль. К сожалению!

Эрве. Что, что?

Габриэль. Пойдем дальше.

Эрве. Да, пойдем дальше.

Габриэль. Значит, Жозефина… на восемьдесят девятой странице. До этого все время говорит Бонапарт.

Эрве. Она слушает его спокойно, не ерзает, это креолка.

Габриэль. Вот заглавие: «Креолка»! Поверь мне, назови свою пьесу: «Креолка»! Ты сразу сделаешь акцент на основном персонаже.

Эрве. Это менее оригинально.

Габриэль. Зато лучше для публики.

Эрве. Ну, потом поговорим.

Габриэль. Да только не очень откладывай! «Электра». «Электра»?!

Эрве. Как, «Электра»? (Внимательно смотря пьесу.) Да это ошибка! Они сброшюровали меня с Еврипидом!

Габриэль. То-то мне вдруг все показалось лучше!

Эрве. Ах, как смешно, ха-ха, как смешно, ты всегда умеешь меня рассмешить! Как ты меня раньше смешила! Ох! Как я смеялся в «Даме с камелиями»… Помнишь? Когда ты умирала, ты так подкашливала, что вся публика заходилась от смеха! Ты делала: «Э-э-э… э-э…э…» и потом замолкала. О тебе говорили: «шина спускает».

Как только Эрве начал говорить о «Даме с камелиями», Байар стал лихорадочно листать свое сочинение. Другие – вслед за ним.

Хорошо ее играла только Эдвиж Фейер.

Байар потрясает сочинением.

(Делает вид, что не видит его сигналов.) Можно даже сказать, что «Дама с камелиями» – это Эдвиж Фейер.

Байар дирижирует, а все присутствующие запевают «Брожу я по Эльзасу» в манере строевого марша, под аккомпанемент барабана.

Габриэль. Байар!

Байар. Да, Габриэль.

Габриэль (подзывает к себе Байара так же, как недавно Эрве. Мягко). Эдвиж Фейер нет в списке!

Байар (тоже полушепотом) .Сейчас внесу! (Вписывает.)

Все остальные делают то же самое. Габриэль в это время долистывает пьесу до конца.

Габриэль. Ладно. Прочту твою пьесу на свежую голову, но уже сейчас могу сказать, что о таком конце, о самом финале не может быть и речи. Вот, читаю ремарку: «Жозефина и Бонапарт целуются. Жозефина медленно удаляется. Бонапарт остается один. Сначала тихо, а затем все громче и громче звучат барабаны, фанфары, пушечные салюты, приветственные клики, колокола; разгорающиеся лучи прожекторов возвеличивают будущего императора. Апофеоз. Занавес». Ну уж нет, Эрве! Я не буду разгуливать за кулисами в то время, как кто-то будет возвеличиваться прожекторами, один на сцене, под колокола и фанфары! Нет! Нет. Ни в коем случае!

Эрве. Если у тебя есть предложение, поделись с нами!

Габриэль. Жозефина…

Эрве и Габриэль (вместе). …не уходит со сцены!

Габриэль. Она склоняется над плечом увлеченно работающего Бонапарта. Время от времени она даже может внести поправку в то, что он пишет…

Эрве. Например: «Что касается Аустерлица, я бы атаковала на рассвете!»

Габриэль. Во всяком случае, и колокола, и пушки, и крики будут, когда Бонапарт уткнется носом в бумаги, а я над ним во весь рост, сияющая и торжествующая! Договорились? Кто играет Бонапарта?

Эрве. Жером Сантьягги.

Байар (фальшивя, поет). «О, дети родины, вперед… В моих сабо!»

Габриэль. Это сигнал тревоги.

Эрве. Тревоги или нет, но Бонапарта играет Сантъягги.

Габриэль. Играл!

Входит Кристиан.