Все четверо сотрудников, которых ему довелось повидать, были молоды. Странная концентрация молодежи, если вдуматься. Интересно, какого возраста прочие работники мэрии и полицейские? И имеет ли это значение для расследования дела, ради которого Вадим приехал в Верхние Вязы?
Истасканное, но верное сравнение: у него на руках были кусочки мозаики, обрывки фотографии, но не удавалось склеить их, соединить, увидеть общую картину. Да и неясно было, какие из фрагментов принадлежат этому полотну, а какие — лишние, случайно затесавшиеся.
«Ехал бы ты отсюда», — произнес внутренний голос, почему-то до странности похожий на голос красавца-мэра Лаврова.
«Не дождетесь», — огрызнулся Вадим и скрылся в подъезде.
Около шести вечера Вадим решил, что на сегодня хватит. После беготни по общежитию, похода в полицию и последовавших за этим бестолковых метаний по Верхним Вязам он готов был сдаться и позволить себе передохнуть.
Ситуация пока вырисовывалась аховая: куда ни кинься — всюду тупик. Никто не желает ничего объяснить. Все отводят глаза, отмалчиваются или открыто насмехаются.
Вернувшись из полиции, Вадим собирался сесть и спокойно обдумать, что делать, но его переполняла энергия отчаяния, как это всегда бывало с ним в случае неудачи, непонимания, столкновения со сложностями. Он физически не мог усидеть на месте, ему надо было бежать куда-то и что-то предпринимать (часто глупое и бесполезное).
Потерпев неудачу на почте, Вадим все же решил поговорить с другими людьми, с которыми успел познакомиться, но и тут не добился успеха.
Владелица кулинарии Лариса говорила с ним сочувственно, удивлялась исчезновению Дениса Сергеевича, но при этом так старательно пучила глаза, что Вадим сразу понял: она прекрасно знала о случившемся задолго до его появления. Более того, женщина представляет, куда делся старик, но ни за что не скажет.
Гульнара цокала языком, качала плохо прокрашенной головой, повторяла «да уж, бывает же такое», всем видом давая понять, что говорить ей некогда, клиенты ждут (хотя в салоне было пусто).
Продавцы в магазине, куда Вадим зашел пополнить запасы, пожилой фармацевт (Вадим рассудил, что Денис Сергеевич должен быть частым клиентом аптеки) — все были единодушны: уехал и уехал, а что молчком, так ничего особенного, человек одинокий, кому он обязан докладывать?
Заговор молчания, думалось Вадиму, когда он разувался, вернувшись в свою комнатенку. Сколько можно носиться по городу, как укушенный, людей смешить! Нужен план. Только вот какой? Детектив из него никудышный.
Вадим пересек комнату, задернул шторы. Темнота раздражала и тревожила. Конечно, в это время года почти везде так: дни короткие, ночи длинные; светает поздно, темнеет рано. Но в Верхних Вязах световой день казался излишне урезанным (даже для этой климатической зоны). Город был постоянно погружен во мрак, выныривая из него лишь на несколько часов. Люди жили, как кроты: не успевали поднять лицо к солнцу, как оно уже скрывалось за горизонтом, будто спешило покинуть богом забытое место.
В дверь постучали.
Вадим отошел от окна и прислушался.
— Откройте, я знаю, что вы там!
Голос женский, молодой и незнакомый.
Кто еще такая?
Распахнув дверь, Вадим увидел перед собой девушку. Маленький рост, пуховик кирпичного оттенка, черные джинсы и шапка, рюкзак…
— Вы? Как вы меня нашли?
Это была та самая девушка, которая едва не угодила под колеса машины Вадима на въезде в Верхние Вязы. Тогда она сердито отвергла попытки помочь и умчалась прочь. Что ей понадобилось теперь?
— Не волнуйтесь, я не из-за… Короче, тот случай на дороге ни при чем! — Снова странный вызов в голосе. Девушка была взвинчена, это бросалось в глаза.
— Вполне, — спокойно ответил Вадим. — А что тогда «при чем»?
— Войти можно?
Вадим пропустил гостью. Она потопталась, потом сняла с плеча рюкзак и опустила на пол. Достала из кармана ключ и продемонстрировала Вадиму.
— Я теперь соседка ваша. Тоже тут живу. На втором этаже.
— Отлично, — проговорил Вадим, все еще ничего не понимая.
Девушка была не из терпеливых: его недогадливость выводила ее из себя.
— Вы тоже приехали неспроста, так ведь? А я… Короче, мы можем друг другу помочь!
— Знаете, я слышал, что, когда человек говорит «короче», это означает, что на самом деле он готовится к долгому разговору. Или, по меньшей мере, ему есть что сказать. Вы хотите сообщить мне что-то?
Она посмотрела на него как-то иначе, по-новому.
— Пожалуй, хочу. Меня Олесей зовут.
— Вадим.
— Думаете, я не знаю? — фыркнула девушка.
— Я уже не знаю, что и думать, — в тон отозвался он. — Так вы зайдете или будете в дверях стоять?
Она слегка улыбнулась — впервые за все время. Улыбка у нее оказалась милая, на щеках обозначились ямочки. Вадиму внезапно захотелось рассмешить ее, чтобы она улыбнулась по-настоящему, от души.
— Схожу к себе, вещи оставлю. Потом сюда спущусь. Может, поужинаем вместе? У меня пирожки есть.
— Из кулинарии Ларисы?
Олеся снова улыбнулась и кивнула.
— У меня тоже найдется что-нибудь к столу. Хотя, если хотите, можем куда-нибудь…
