Марыся послушно вышла за старухой из юрты. И тут ее поразило множество огромных костров, горящих между юрт, которых было бесчисленное множество. Возле юрт, к своеобразным стойлам, были привязаны кони и верблюды. Запах от животных сдавил Марысе горло. Закрыв рукой рот и нос, она ускорилась, чтоб не отставать от старухи. Умат ловко пробиралась между юрт, которые для Марыси казались одинаковыми. Кочевники искоса оценивающе поглядывали на чужестранку, а женщины: одни с пренебрежением, другие с любопытством, разглядывали молодую девушку. Проходя мимо одной из юрт, Марыся увидела высокого мужчину в рваной одежде, который убирал грязь в стойле. Их взгляд встретился. Светловолосый, непохожий на кочевников мужчина, с горечью задержал взгляд на незнакомке и крикнул:
— Откуда ты? Не из Русии?
Марыся, услышав знакомое слово, которое волновало ее последнее время, не обращая на не одобряющие взгляды кочевников, подбежала к мужчине.
— Я из Пании. Ты не знаешь Ладомира? Он русин! — Лишь успела сказать Марыся, как Умат с силой дернула ее за руку.
— Он раб! Не пристойно будущей жене Хана беседовать с рабами, — она так сильно схватила Марысю за руку, что девушка даже айкнула.
Раб, а это был молодой мужчина, с жалостью глянул на девушку:
— Береги себя! — И в этот момент получил по спине нагайкой от своего хозяина, который подошёл на крик. Удар пришёлся между лопаток. Раб от неожиданного удара упал на колени. Злость, ненависть и боль исказили его лицо. Марыся вздрогнула, почувствовав его боль как свою собственную. В ее груди зародилось нечто новое, непривычное — жалость, переплетенная с желанием отомстить за унижение этого незнакомца.
Умат всю оставшуюся дрогу держала Марысю за руку. Ее хватка была крепкой, словно Умат боялась, что Марыся исчезнет, растворится в знойном воздухе степи. Пройдя ещё несколько юрт, они вышли на большую площадь. В самом центре находился огромный шатёр — юрта Хана Тугоя.
Юрта Хана отличалась от других не только размерами, но и красотой. Все стены вышиты вперемешку золотыми и шелковыми нитями. Узоры на стенах изображали райских птиц и животных, их оперение искрилось в лучах заходящего солнца, создавая иллюзию движения. Возле двери — парчового полога, стояли четыре вооруженных охранника, одетые в серебряные доспехи. На головах были железные шлемы с конскими хвостами. На каменных лицах нельзя было заметить ни единой эмоции. Словно глыбы, они охраняли вход, живые статуи, олицетворяющие власть и безжалостность Хана Тугоя.
Марыся замерла, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Она знала, что за этим пологом ее ждет неизвестность, а возможно, и смерть. Но в глазах, полных страха, мелькнул и огонек решимости. И Марыся, глубоко вздохнув, шагнула вперед, в пасть золотого зверя. Судьба бросила ей вызов, и она была готова принять его. Ведь даже в самом темном уголке всегда есть надежда на рассвет. И иногда для того, чтобы его увидеть, нужно рискнуть всем.