Приказ Пугачева заставил Белобородова отказаться от похода в Кунгурский уезд и вернуться на Сатку.
С этого времени Сатка превратилась в опорную базу формирования пугачевских сил. Белобородов развернул на заводе оживленную деятельность. Он немедленно стал формировать «корпус». Кроме старых испытанных бойцов, прибывших с Белобородовым из Каслей, в «корпус» вошли рабочие с Сатки и других заводов, а также башкиры и мещеряки. Ближайшими помощниками Белобородова были атаманы, вместе с которыми он вел борьбу еще на чусовских заводах: мещеряцкий старшина Бахтияр Канкаев, есаул Азлиев и сотник Верхоланцев.
При наборе в отряд Белобородов и его помощники не останавливались перед применением самых суровых мер. Кто не шел добровольно, того заставляли идти в корпус силой. Ослушников подвергали «всеконечному разорению», наказывали «мучительными побоями», а иногда казнили.
Белобородов дал «наставление» мещерятскому старшине Бахтияру Канкаеву, сотникам Юсупову Юнсову, Абкариму Касаякаеву и писарю Измаилу Иманову объявить в Кунгурском уезде русским, башкирам, черемисам, чтобы все, кто имел «доброе состояние», собрались «в команду без малейшего замедления со всем конным прибором и орудием». В хозяйствах, где не было казаков, разрешалось отбирать хороших лошадей и оружие, «выдавая записку». Всем, кто окажет ревность в службе, обещалась награда. С людьми, которые отказывались идти к пугачевцам, Белобородов разрешал поступать «по всей строгости законов» и «предавать без всякой пощады политической смерти». Команду, набранную в Кунгурском уезде, он приказал, «не единого человека не оставляя, под смертною казнию», привести к нему. Порученное дело Бахтияр Канкаев и его товарищи были обязаны выполнять «без обид и налог». В противном случае им самим угрожала смертная казнь.
В таком же духе Белобородов дал «наставление» есаулу Егафару Азбееву.
Вполне возможно, что в это же время Белобородов устанавливает связь с Салаватом Юлаевым и его отцом Юлаем. Тогда же, вероятно, он приказал сотнику Козьме Коновалову, находившемуся с отрядом в Кунгурском уезде, собрать разбежавшихся из его отряда казаков и явиться на Сатку «для соединения в один корпус».
Прибыв в Кунгурский уезд, Бахтияр Канкаев начал усиленно набирать «казаков» в «сибирский корпус» Ивана Белобородова. 14 апреля он, именуя себя уже «полковником», отдает приказ походному старшине Адулле Мустаеву спешно двигаться к нему со своей командой.
Набор в «государственный сибирский военный корпус» шел успешно на Сатке и на заводах, расположенных вблизи нее. Команда за командой шли в «корпус» Белобородова. Успешно проходил набор в некоторых деревнях Башкирии. Даже маленькая деревня Биялибаш рапортовала Бахтияру Канкаеву 19 апреля, что она направила в «службу» со своих десяти дворов Халила Ходжина. Но в целом в Башкирии, а также и в Кунгурском уезде, набор проходил слабо. Русские крестьяне, башкиры, татары и мещеряки, захваченные местными интересами, неохотно ехали на Сатку. Царские же власти стремились сорвать набор.
Иван Белобородов, находясь вдали от района, где его атаманы набирали людей в «сибирский корпус», посылал им указ за указом, требуя решительных и быстрых мер. Он объявил беспощадную борьбу тем, кто мешал и противодействовал набору людей в корпус.
16 апреля Белобородов послал ордер сотнику Козьме Коновалову, находившемуся в Кунгурском уезде. Он напоминал Коновалову, что последний не выполнил его первого приказа и не явился на соединение с ним. «Я тебя, — писал Белобородов, — и по сие время в наличии не имею». Новым ордером он «накрепко» подтверждал Коновалову, чтобы тот «с имеющейся командой» «как наивозможно скорее» следовал к нему, на Сатку. Он сообщает Коновалову, что «и батюшка наш, великий государь Петр Федорович изволит следовать в здешний край».
28 апреля Белобородов потребовал, чтобы Бахтияр Канкаев приказал «тамошним старшинам» отправить на Сатку «тутошних русских казаков и татар, не приемля от них никаких отговорок». В случае сопротивления или бегства он требовал, «чтобы их сыскивали», и разрешал «по сыску» их предавать смертной казни.
Для защиты от «кунгурских неприятелей» Белобородов советует собрать народ, расставить везде караулы и «быть в крайней осторожности». Он вмешивается во взаимоотношения пугачевских атаманов, стремится уничтожить раздоры между ними. Белобородов закрепляет за каждым полковым старшиной тех людей, которые «по своему желанию» вошли в их команды. Он запрещает старшинам отбивать друг у друга людей и совершать над ними насилия.
Белобородов дал распоряжение Бахтияру Канкаеву разделить среди своей «команды» захваченные на «боярских» судах лен и смолу, а также возвратить отощавших лошадей прежним владельцам. «Пущай, — писал Белобородов, — они будут до ожирения тамо, а потом взяты быть могут на государя».
