Я занял оборонительную позицию:
— А что вы там такого увидели?
Она задумалась.
— Бархатцы…
— Что?!
Она была еще и сумасшедшей или впала в маразм.
Этого мне еще не хватало! Я хотел встать и быстро смыться. Пусть с ней разбирается Дез.
Но она остановила меня строгим взглядом — и я послушно сел.
— Вы — из Украины?
До того все, несмотря на титры, считали, что мы — «раша».
— Да, — сказал я, — а что вы знаете об Украине?
— Почти ничего, — сказала она. — Разве только то, что там — талантливые люди. Жаль, что о вас так мало знают в мире.
— Кому надо, тот знает… — буркнул я.
В этот момент к столику подошла Елизавета, кивнула старушке, похлопала меня по плечу:
— Мигель приглашает поесть.
Я кивнул, радуясь возможности прекратить разговор.
Лиза ушла.
— Это ваша жена? — спросила старушка.
Она была такая же, как все старушки во всех концах мира, — любопытная и настроенная на долгие разговоры.
— Да… — сказал я и снова попытался подняться.
— Хорошо живете? — продолжала старая дама.
— Превосходно!
— Давно?
— Очень!
— У вас есть дети?
— Да, семеро! Мал мала меньше! — раздраженно сказал я.
— Это счастье, когда у мужа и жены столько детей и совместная работа. Удачи!
Произнеся эту сентенцию, старушка встала первой.
Она смотрела в сторону площадки, на которую въехал белый автомобиль. Я посмотрел туда же и удивился: вот колорит!
За рулем сидела такая же пожилая дама, одетая в клетчатое индейское пончо, вся увешанная бусами. Длинные ее волосы были заплетены в две тонкие косички. Создавалось впечатление, что она только что вышла из индейского поселения. Интересный типаж.
Индейская дама строго кивнула моей расфуфыренной собеседнице, мол — я жду! И поспешно кивнула мне.
А на мой удивленный взгляд старушка ответила:
— Это моя горничная.
И тут мне действительно стало интересно: две колоритные дамы на дорогом авто! Куда они поедут? Кто такие? Сан-Диего — довольно дорогой город для таких вот пожилых дам.
— Простите! — крикнул я старушке. — Простите, что был невежлив. Меня зовут Денис Северин. Я готов поговорить с вами об Украине!
Это выглядело довольно глупо, но почему-то мне захотелось остановить ее хотя бы на минуту.
Она обернулась.
— Очень приятно, — сказала. — Я — миссис Мелани Страйзен. А все, что я хотела узнать, — узнала. Прощайте!
Она села в авто.
Индианка так рванула с места, будто участвовала в гонках Даккар.
Я растерянно смотрел вслед, напряженно думая, что я где-то уже слышал это имя…
Ко мне опять подошла Елизавета, за ней, как всегда, плелся утомленный славой Дез.
Елизавета кивнула в сторону авто:
— Колоритные старушки! Что они хотели?
«А действительно, что они хотели?» — подумал я.
Автомобиль заворачивал за угол, и с холма было видно, что следовал в сторону поселка, в котором меня арестовали пять дней назад.
— Кажется, я совершил ошибку… — сказал я.
Но мне не казалось, я был в этом уверен!
Океанские волны шлифовали ребристые дюны песка.
В такую волну можно было заходить долго, обманываясь иллюзией, что уже достиг определенной глубины, но при откате ноги оставались в воде разве что по колено.
Мы сидели в шезлонгах, так и не решаясь забрести в океан.
Да нам этого и не хотелось.
— Зачем ты стер те глупости? — в который раз спрашивала Лиза. — Если эта миссис Страйзен — единственная, с кем дружила Лика, у нее, вероятно, есть с ней связь и она сразу передаст информацию.
Какой же ты дурак, Дэн! Дурак!
Мне нечем было крыть.
Наслушавшись за эти дни нелепостей от подобных старушенций и старичков, я действительно потерял бдительность.
— Достаточно упреков, — сказал Дезмонд. — Надо подумать, как это исправить. По крайней мере мы знаем человека, который мог бы прояснить ситуацию.
— …И этот человек живет в мышеловке, подходить к которой мне нельзя! — сказал я.
— Тогда пойду я, — сказала Елизавета.
— Результат будет таким же: тебя не пропустят без разрешения хотя бы одного жителя этого проклятого миллионерского гнезда.
— И все же я попробую! — решительно сказала Лиза и поднялась с шезлонга, бросив нам через плечо: — Не ходите за мной! Я сама. Если к вечеру не вернусь — считайте жителей поселка людоедами. И не сидите на солнце — печет.
Мы с Дезом, как два школьника, накинули на себя полотенца и не сделали ни шагу: приказ есть приказ. Переглянулись, понимая друг друга без слов: лучше не попадаться ей под горячую руку.
— Странно, что, прожив такую кучу лет, я никогда не представлял, что женщина может быть вот такой, — сказал Дез, глядя ей вслед.
— Какой?
— Нор-маль-ной, — сказал Дезмонд Уитенберг. — Такой, как мы.
— Мы? Дискриминация по признаку! — сказал я. — Кажется, у вас этого не любят.
— На словах, дорогой, на словах. У меня всегда были силиконовые куклы. Я никогда не разговаривал с ними серьезно…
— А Опра?
Опра была первой женой Деза и погибла, спускаясь на лыжах с гор лет двадцать назад.
— Опра… Я думал: таких больше нет. — Он тоскливо посмотрел вслед Елизавете, которая поднималась по белой лестнице пляжа. — И ошибся…
…К вечеру она не вернулась.
Однако перезвонила:
— Не волнуйтесь. Меня не съели.
— Ты где?
— У Мели… У миссис Мелани Страйзен. Все в порядке. Я остаюсь ночевать. Утром увидимся.
