Как всегда, она ничего не объясняла.
Марина
— Открой вон тот ящик! — сказала Любовь Даниловна.
Марина вздохнула. Она открывала его уже раз десять и знала, что будет дальше.
Несмотря на это, она покорно встала, отложила книгу и открыла дверцу шкафа, выдвинула ящик, вопросительно посмотрела на женщину.
— Доставай! — приказала та.
Марина вытащила три целлофановых пакета.
— Неси все, — сказала Даниловна. — Разберемся.
Марина выложила пакеты возле ее ног.
— Давай! — скомандовала Даниловна. — По очереди.
Марина взялась за первый пакет.
Осторожно вытащила из него темно-синее платье с белым вязаным воротничком, черную комбинацию — новую и старую одновременно. «Новую» — потому что ни разу не надетую, «старую» — потому что лет этому произведению советской легкой промышленности было лет тридцать. Далее последовало белье — такое же новое-старое. Черные чулки на резинках (это уже что-то более или менее современное, купленное ею же недавно), лакированные тупоносые туфли школьного фасона.
Все это Марина поднимала над кроватью перед глазами Даниловны, которая, хмуря брови, внимательно рассматривала каждую вещь.
— Давай второй! — скомандовала.
И Марина так же потрошила содержимое второго пакета: черная юбка, белая блузка, белое белье, белые тапочки на шнуровке, длинные черные гольфы…
— Третий!
В третьем было сиреневое платье с блеском, отдельно к нему — большой плотный воротник на пуговицах, белье телесного цвета, новые колготы марки «Конти» и стертые на подошвах, но красивые туфли на высоком тупом каблуке, с игривыми лаковыми бантиками.
Все это развешивалось на быльцах кровати опрятными слоями — одно за другим, чтобы, не дай Бог, потом ничего не перепутать!
— Слушай… — сосредоточенно бормотала Даниловна, поглощенная мыслями. — Интересно, зачем там, скажем, трусы? И совершенно новые колготы? А туфли? Они давят…
— Любовь Даниловна, — усталым голосом отвечала Марина, — не в театр же собираетесь…
Она знала, что старушке лучше поддакивать, чем уговаривать не говорить глупости.
— А сиреневый цвет… — продолжала Даниловна. — Не очень он претенциозно выглядит? Может, отпороть ту оборку? Точно! Садись: отпори эту идиотскую оборку!
— Хорошо, — соглашалась Марина. — Но тогда вы будете выглядеть, как школьница: будет выше колена!
— В самом деле? — задумывалась старушка. — Да, я об этом не подумала. Ну, тогда клади все на место. Что за чертовщина: нечего надеть на собственные похороны! Какая сейчас мода?
И они обсуждали «тенденции и тренды-бренды», как две студентки.
А потом Даниловна говорила:
— Может, хоть на похороны приедет…
И у Марины каждый раз замирало сердце.
Сколько раз она произносила про себя: «Он не вернется».
А зачем ему возвращаться, ради чего или кого?
В конце концов, он может впоследствии забрать к себе мать. И ее, Маринина, миссия на этом будет считаться завершенной.
…Разговоры с матерью о Денисе стали таким же ритуалом, как просмотр ее «смертного гардероба».
— Они были вместе меньше чем год! Разве это можно назвать браком? И вообще все получилось так неожиданно и спонтанно, что мы с отцом — царство ему небесное — не успели и глазом моргнуть. Никакой свадьбы. Привел ее к нам в гости, мол, поздравьте — женился. Все не как у людей. Не знала я с ним покоя! А был же отличником, стихи писал. Такие красивые… У меня даже где-то тетради хранятся. Потом покажу… Поступил на режиссуру, как мы его уговаривали — ну что это за профессия. Так счастлив был. А потом — как подменили парня: обучение бросил и в армию. Я тогда день и ночь плакала. Другие от армии бегут, родители что угодно делают, чтобы их дети туда не попали. Была и у нас такая возможность. Он уперся: в армию! Тогда я свой первый инфаркт и заработала. Молились. Ждали. А он еще и на досрочную остался! Вернулся. Институт все же закончил и уехал в провинцию. Думала, грешным делом, сопьется. Но он там хорошо зарабатывать начал.
Вернулся уже по приглашению на работу. Я радовалась: стал наконец человеком. Квартиру купил. Нам очень помогал. А когда неожиданно женился, я сначала еще больше обрадовалась и перекрестилась. Увидела ту девочку. Молоденькая… Вежливая, молчаливая, светлая такая. Почему бы не жить?! Он к ней какой-то не теплый был. Я это сразу заметила и переживала очень, что она его бросит. Так оно и случилось в конце концов. Но это был удар — пропала. Уехала куда-то и пропала. Что с ним было! Бегал как раненый. К нам редко заходил, а как заходил — черный весь. Потом замкнулся. Окаменел. Так и живет. Одна надежда: ты ему поможешь…
Марина пожимала плечами и молчала.
Выходила в коридор, набирала американский номер, чтобы услышать голос и непринужденно спросить: «Ну, как дела? Нашли?» И где-то в глубине души надеяться, что поиски будут напрасными…
После последнего звонка ей показалось — точно не вернется. Голос был усталый, раздраженный, чужой.
Денис сказал, что никаких сдвигов в поисках нет и что им предложили контракт на месяца три-четыре, чтобы проехаться по разным штатам с показом фильма.
Это показалось ей отговоркой.
Надо было смириться.
