Бесплодная жена московского олигарха встаёт перед выбором: или потерять мужа, или найти донора матки. Она привозит из деревни юную племянницу и обманом уговаривает на трансплантацию. Неожиданно в дело вмешиваются чувства — жгучие, запретные, разрушительные.Предупреждение: этически небезупречные поступки!
Некоторых мужчин к браку нужно подтолкнуть. Особенно молодых и перспективных, которые так увлечены карьерой, что не замечают, как бежит время. У них впереди целая жизнь, а женское время утекает неумолимо и безвозвратно. Ещё вчера — свежая роза, а сегодня — лепестки побиты первыми заморозками, а корни подъедены медведками. Это такие мерзкие насекомые размером с большой палец. Они живут в подземных туннелях и пожирают всё самое вкусное и красивое — фрукты, овощи, цветы. Не успеешь оглянуться — твоя роза зачахла. И что делать бедной женщине, если возраст поджимает? Завернуться в саван и ползти на кладбище? Уступить место юной сопернице? Потерять любимого навсегда?
Чудовищный выбор.
А вот мужчинам повезло. Морозы и вредители им не страшны: шрамы их украшают, морщины говорят о жизненном опыте, а седина придаёт респектабельности. И детей могут делать до самой старости. Замечательно устроились!
Лишь одно умение бог дал женщине в противовес её уязвимости — способность подарить мужчине дитя. А дьявол дал другое ценное умение — убедить мужчину, что дитя будет рождено, даже если это противоречит здравому смыслу. А усталый хирург из отделения гинекологии дал простой житейский совет — не рассказывать мужчине, что у тебя удалена матка. Некоторые тайны должны оставаться тайнами.
Поэтому лучший способ подтолкнуть мужчину к браку — сказать, что ты беременна. Если он порядочный человек, то женится, а нет — попутного ветра в горбатую спину! Быть беременной при этом необязательно. Иметь матку — тоже.
— Сколько сегодня комплектов сшила, шайтан тебя побери? Восемь? Почему не десять? — Маратик пересчитывал толстыми, как сардельки, пальцами упакованные пачки белья.
— Ткань плохая, постоянно рвётся, — ответила Надя. — Дядя Марат, привезите, пожалуйста, нормального хлопка, а то эта гнилая ткань расползается под иглой, видите? Мне всё время приходится зашивать дырки.
Она растянула шов на простыне, и он тут же превратился в неопрятную дыру.
— И краситель токсичный, — пожаловалась Надя. — У меня все руки в язвах и глаза слезятся. На этом белье нельзя спать, оно вредное для здоровья!
К столу подбежала мать:
— Жрать одни макароны вредно для здоровья! Ходить зимой в дырявых сапогах вредно! Оставлять беременную сестру без витаминов вредно! Маратик, ну что ты с ней сюсюкаешь? Ты же глава семьи, поставь эту хамку на место!
Мать называла её хамкой за то, что иногда Надя не могла промолчать. Вот и сейчас она опустила голову и буркнула:
— Вообще-то у дяди Марата своя семья есть. Живут в Коробельцах — жена и пятеро детей.
От Юшкино всего пятнадцать километров, неужели он рассчитывал скрыть свои похождения?
— Мала ещё судить! — взвизгнула мать. — Откуда тебе знать, каково это — остаться вдовой с двумя детьми на руках? Без денег, без работы и поддержки? Ты что, не помнишь, как Маратик тебе тетрадки покупал? Как он Любаше платье на новый год подарил? Совсем память отшибло?
Наде память не отшибло. Ей было десять лет, когда отец погиб на стройке. Мать начала злоупотреблять, работы в деревне для неё не нашлось: никто не хотел связываться с опустившейся женщиной. Они перебивались с хлеба на воду, пока не появился Марат, — предприниматель из соседних Коробельцев. Непьющий, зажиточный по их меркам. Держал в районе несколько торговых точек. Мать решила, что вытянула счастливый билетик, и вцепилась в Марата мёртвой хваткой. Всё мечтала, что он разведётся с законной женой и женится на ней, красила волосы в платиновый блонд, носила коротенькие шёлковые халатики, подуськивала дочерей ластиться к Марату и выпрашивать подарки. Старшая Любаша послушалась мать — и быстро обзавелась новыми платьями и золотыми побрякушками (забулдыги сдавали их Марату, как в ломбард), а младшая Надя упрямилась и дичилась «отчима», поэтому с четырнадцати лет была пристроена к делу.
Марат притащил раздолбанную швейную машинку «Мейд ин Чина» и показал Наде, как шить наволочки, простыни и пододеяльники. Сказал, что дневная норма — десять комплектов: у него договор с магазинами на поставку. За нарушение договора — штраф тридцать тысяч. Бешеные деньги! С тех пор Надя не разгибала спины, но старшей сестре никогда не завидовала. Та была странной девочкой — тихой, как будто пыльным мешком из-за угла прибитой. До смерти отца она была другой — весёлой и озорной, а после появления Марата замкнулась в себе. Ни с кем не дружила, школу закончила с большим трудом. А в девятнадцать лет у Любаши начал расти живот. Откуда? С мальчиками она не встречалась: дядя Марат запрещал гулянки, охранял девичью честь. Из дому почти не выходила, всё время сидела перед телевизором и смотрела сериалы. Иногда книжки какие-то читала, грызла сухарики. Мать её не трогала и даже картошку не заставляла полоть. Как при таком сидячем образе жизни Любаша умудрилась заиметь ребёнка — загадка! Но живот всё рос и рос, пока беременность не стала очевидной.
