– Да, я знаю, ты хочешь увидеть меня без платья, – обернулась Наташа, – но я должна кое-что тебе сказать.
Вот всегда пугался таких женских заходов, бог весть, что там последует дальше. Но все оказалось даже лучше, чем можно было ожидать.
– У нас будет ребенок.
– Ты точно знаешь?
– Да, теперь точно, я же медик.
Мы обнялись и замерли, наверное, на полчаса.
О Столыпине говорили и в Женеве, где я выступил с лекцией «Будущее России».
В эту историю меня втравил Вельяминов. Еще до отъезда из Москвы по его просьбе я согласился «изложить свои прогнозы перед студенческим кружком», как он это назвал. А вот уже при личной встрече Никита меня огорошил сообщением, что кружок сильно разросся и для лекции пришлось даже арендовать помещение.
Я было рассердился и хотел послать все нафиг, ибо на такое не подписывался, а потом остыл и подумал – а почему бы и нет, кому еще рассказывать о будущем, как не этим ребятам? Не все же соратников агитировать, можно и молодняку малость встряхнуть мозги, они сейчас поголовно увлечены социализмом и пребывают в иллюзиях о скорой его победе, а нацеливаться нужно на долгую работу. Тем более что лекция планируется «легальная», без призывов к низвержению самодержавия, так, умственные досуги известного инженера.
Однако желающих оказалось гораздо больше и в аудиторию набилось свыше сотни человек, причем зачастую совсем не студенческого возраста. В разных местах, группками и поодиночке сидели Ульянов, Чернов, редактор эсеровской «Революционной России» Аргунов, редактор анархо-синдикалистского «Буревестника» Рогдаев, Юзеф Пилсудский, Исай Андронов, еще несколько знакомых лиц. Даже Плеханов топорщил свои знаменитые усы в задних рядах.
Ну что же, им тоже будет небезынтересно. И проскочила ироничная мыслишка о нашедшей героя славе.
– На мой взгляд, революция в России или, если угодно, ее первый этап завершен. Конечно, ничего еще не окончено, страну впереди ждут большие потрясения, но пока – откат революционного движения.
По залу прокатилась волна возмущения.
– Это почему же? – раздался выкрик самого нетерпеливого.
– Смотрите сами. Уже сейчас видно, что участников да и самих выступлений становится меньше месяц от месяца, волна затухает. Кадеты получили парламентаризм, большинству рабочих хватило повышения зарплаты и сокращения рабочего дня, крестьяне удоволены отменой выкупных платежей.
С другой стороны, власть не задумалась ввести военное судопроизводство и подавить беспорядки силой, во главе поставлен Столыпин, человек умный, решительный и лично бесстрашный.
Зал опять зашумел. Пара незнакомцев заинтересованно посмотрела на меня и продолжила строчить в блокноты. Репортеры русских газет? Вряд ли, скорее, местные. Ничего, пусть тоже послушают.
– Да-да, именно так. Посмотрите на его деятельность как министра внутренних дел, и вам многое станет ясно, это вам не дедушка Горемыкин, он, если сочтет необходимым, не замедлит снова разогнать Думу, а может, и не один раз.
– Это произвол! Беззаконие! Не имеют права! – раздались выкрики.
– Права он, может, и не имеет, но возможность у него есть, – возразил внезапно вставший в полный рост студент, по одежде из небогатых, но, судя по тому, как примолкли крикуны, из весьма авторитетных. Надо приметить парня, если он еще не у нас. – Вспомните, что произошло с авторами Выборгского воззвания.
– Кстати, да, – я благодарно кивнул, – Финляндию, эту занозу у самого сердца самодержавия, наверняка ожидает решительная перемена политики Петербурга и гораздо более скрупулезный контроль.
Ага, заволновались, даже дядюшки и дедушки русской революции начали перешептываться и крутить головами. Еще бы, Финляндия – главная перевалочная база революционных партий. Тут удивительно даже не стремление взять ее под уздцы и русифицировать, а то, сколь долго власть терпела нынешнее положение.
Дальше я говорил про отход на заранее подготовленные позиции, борьбу за развитие структур свободного общества – печати, профсоюзов, кооперативов, про аграрную реформу, после которой деревня расслоится на буржуазию и сельский пролетариат, про перспективы кооперативного движения в новых условиях, о необходимости бороться за новый избирательный закон, о грядущем промышленном взлете, о техническом прогрессе, о том, что условия для новой волны революции сложатся не сразу и не скоро, но что в этом поможет неизбежная большая война в Европе.
Вот тут-то и начался гвалт.
До того мою политинформацию слушали хорошо, разве что в паре мест чинно поспорили, а сейчас «Какая война? Что за чушь? Никто воевать не будет!»
Belle epoque, «прекрасная эпоха», как я посмотрю, всех разбаловала – еще бы, в Европе тридцать лет мир, промышленность развивается небывалыми темпами и вообще экономика растет, наука прет в гору, техника чуть ли не ежедневно выдает колоссальные новшества, и все это создает иллюзию того, что неуклонный прогресс снивелирует все противоречия. Ну чисто как в мое время – каждый год новая модель айфона, сплошной илонмаск и прочие нанотехнологии, «война бессмысленна ввиду наличия ядерного оружия»…
