– Вы позволите, я возьму очки, тут мелко? – я указал левой рукой на ящик стола. – Ну же, господин Раскин, чего вы боитесь?
– Берите, – бросил Азеф.
Под взглядом длинного я медленно выдвинул ящик, в котором вверху лежали очки и стоял пузырек с прозрачным притиранием. Ну что, смертнички, полетаем?
Держа флакон двумя пальцами за крышку, я поднял его над полом и показал боевикам, слегка наклоняя влево-вправо.
– Узнаете? – Узнали, узнали, по глазам видно. – Правильно, гремучий студень. Надеюсь, никому не надо объяснять, что будет, если я его уроню?
Боевики остались неподвижны, Татаров отодвинулся к стене и бросил быстрый взгляд на дверь, Азеф было качнулся назад, но не сдвинулся с места.
– Вот, не желаете ли прочесть, интереснейшая рукопись «Как я руководил охранкой», вам будет весьма полезно ознакомиться. Месяц как выкрали у автора, лично вам знакомого Сергея Васильевича Зубатова. Там и про вас есть, господин Татаров, и про вас, господин Раскин-Виноградов-Азеф. И еще про десятка два агентов и в боевой организации, и в ЦК, и в комитетах.
Я, конечно, блефовал, но в картотеке московской охранки было гораздо больше агентов-эсеров, и некоторые имена я запомнил.
– Не выкручивайтесь, не получится. На основании показаний наших товарищей мы признаем вас провокатором и приговариваем к смерти, – попытался перехватить инициативу Азеф.
– Да-да. А вы объясните товарищам, откуда у вас деньги на эти дорогие костюмы, загулы в ресторанах, певичек. Сколько там вам положил Департамент полиции? Тридцать тысяч в год?
Азеф выхватил пистолет, но при этом сместился за спину длинному. Разумно, прикрылся от взрыва, в хладнокровии и сообразительности не откажешь.
Щелкнул взводимый курок, я еще раз взглянул в окно на солнце, успел увидеть в окне напротив красную дорожку поверх белой, подмигнул самому молодому и улыбнулся.
– Да здравствует революция, уродцы.
