– Девушка, извините, могу я вас попросить об одном одолжении? – смущенно сказал он. – Мне, честное слово, неловко беспокоить вас, но тут такое дело. Граждане нашли бесхозный чемодан. Чтобы его вскрыть, нам необходимо участие понятых. Я тут к одной женщине обратился, но она отказалась помочь, сказала, что в детский садик за ребенком спешит. Подошел к мужчине, но он тоже занят оказался. Не могли бы вы?.. – Милиционер с мольбой посмотрел Марине в глаза.
Она тут же растаяла и подумала:
«Какой красивый мужчина. На вид мой ровесник, а такой стеснительный! Интересно, он женатый или нет?»
– Это надолго? – с притворным недовольством спросила девушка.
– Да нет, что вы! – заявил милиционер. – Опорный пункт милиции находится в соседнем подъезде. Протокол осмотра мы за пять минут составим и вас отпустим. Вы далеко живете?
– Хотите проводить? – кокетливо поинтересовалась девушка. – Скажите, у вас какое звание? Я в звездочках на погонах ничего не понимаю.
– Лейтенант, – ответил милиционер и грустно вздохнул.
«Достается ему, наверное, – подумала Марина. – Все, кто выше званием, работать за себя заставляют. Все точно так же, как и у нас! Кто сильнее, тот и прав».
– Пойдемте! – смилостивилась Марина. – Только ненадолго. У меня скоро родители с работы придут. Мне надо успеть ужин приготовить.
Вслед за лейтенантом она прошла в опорный пункт милиции, расположенный на первом этаже жилого дома. Когда-то это была обычная квартира, переданная в ведение местных властей после указа об усилении борьбы с хулиганством. Одну комнату в опорном пункте занимал участковый инспектор милиции, в другой по вечерам собирались дружинники.
После августовского путча 1991 года добровольные народные дружины повсеместно самоликвидировались, исчезли, словно их никогда и не было.
Опорные пункты милиции остались. Теперь они полностью принадлежали службе участковых. Они вели в них прием граждан, разбирали семейные конфликты, проводили профилактические беседы с мелкими хулиганами и подростками, стоящими на учете.
Застенчивый лейтенант завел Марину в небольшую комнату, где за столом сидел еще один офицер милиции. Рядом с ним на стульях примостились мужчина лет сорока и женщина в потертой болоньевой куртке.
– Где ваш чемодан? – с улыбкой спросила Марина у офицера, расположившегося за столом.
Этот капитан милиции обжег ее недобрым взглядом и приказал:
– Гражданка Федосеева, выложите содержимое вашей сумочки на стол.
– Что?! – поразилась Марина.
Ища поддержки, она обернулась. Симпатичный лейтенант стоял в дверях, преграждал путь на улицу. За какие-то секунды, что он был за спиной у Марины, милиционер преобразился. Сейчас это был не смущенный молодой человек, а холодный, какой-то отчужденный представитель власти, строго и бдительно контролирующий каждый ее шаг.
– Гражданка Федосеева, – вновь обратился к Марине офицер, сидевший за столом, – я предлагаю вам добровольно, в присутствии понятых, выложить на стол все предметы из вашей сумочки.
Только тут до Марины дошло, что если милиционерам известна ее фамилия, то они пригласили ее вовсе не в качестве понятой, а с какой-то другой целью.
– Я не понимаю, что происходит, – растерянно сказала девушка.
Она расстегнула сумочку, достала из нее всякую мелочь, попавшуюся ей в руки: ключи, губную помаду, складное зеркальце.
– Вы можете объяснить, в чем дело? Вы, наверное, меня с кем-то перепутали.
– С американской певицей Самантой Фокс! – сострил мужчина-понятой. – У нее фигура такая же.
– Перестань! – одернула его соседка. – Веди себя на людях скромнее, а то подумают бог знает что.
– Нет, так дело не пойдет! – сказал капитан. – Так мы до утра досмотр не закончим. – Он вышел из-за стола, взял у Марины сумочку, перевернул ее вверх дном и вывалил содержимое на стол. – Что это? – спросил офицер, указывая на небольшой конвертик, свернутый из листа, вырванного из школьной тетради.
– Я не знаю, – растерянно ответила Марина. – У меня этого не было.
– Гражданка Федосеева, в присутствии понятых я предлагаю вам объяснить, что находится в этом пакетике и как он к вам попал.
– Я не знаю, – повторила Марина. – Это не мое. Мне его подкинули.
– Кто подкинул, когда? – продолжал наседать капитан.
– Мужик какой-то сегодня в автобусе на меня водкой дышал, я от него отвернулась, и он мне этот пакетик в сумочку подложил.
– Этот мужчина – ваш знакомый? Почему вы уверены, что это он подкинул вам пакетик?
– Я, честное слово, не знаю, – в отчаянии прошептала девушка. – Может, не он, а кто-то другой подкинул.
– Темнит гражданочка! – подал голос мужчина-понятой. – В автобусе кошелек могут из сумки вытащить, а вот пакетик подкинуть – это вряд ли.
– Гражданка Федосеева! – вновь обратился к Марине офицер. – Как я понял, вы не знаете, что находится в пакетике, но утверждаете, что вам его подкинули? Вы опасаетесь его содержимого? Что там?
– Не знаю, – простонала девушка.
– Тогда давайте посмотрим, – заявил офицер и развернул конвертик.
В нем оказалась какая-то высушенная измельченная растительная масса темно-зеленого, почти бурого цвета.
– Понятые, предлагаю вам осмотреть содержимое пакетика.
