– Алло, справочная? Подскажите телефон приемной председателя Союза предпринимателей Западной Сибири. Спасибо, записал. Алло, приемная господина Лотенко? Вас из Москвы беспокоят, из редакции журнала «Бизнес и власть». Что значит вы не слышали о таком журнале? А о городе Москве вы слышали? У нас еще Кремль есть, Мавзолей, телестудия «Останкино». – Виктор зажал ладонью микрофон и негромко сказал Лаптеву: – Мне секретарша ответила, поняла, что не ее уровень с серьезным человеком переговоры вести, и побежала за референтом. А вот и он! Добрый день, – покровительственным тоном продолжил Воронов. – Как дела в заснеженной Сибири? Медведей всех с улиц прогнали? Прошу прощения, не расслышал. Стало быть, вы, господин Лукашов, референт господина Лотенко? Приятно познакомиться. Меня зовут Андрей Николаевич.
Услышав свое имя-отчество, Лаптев показал соседу кулак. Мол, ты что творишь? Другим именем не мог назваться?
– Господин Лукашов, я хотел бы уточнить, на какое время у вас завтра намечены траурные мероприятия? Как какие? У вас что, бизнесменов каждый день отстреливают? У меня есть информация от нашего собственного корреспондента в Новосибирске. Он мне сообщил, что на завтра у вас запланирован, так сказать, вечер памяти и скорби по директору банка Мягкову, погибшему от рук экстремистов. У вас нет такого? А кого же у вас застрелили у памятника Ленину? Мякоткина? Да, понятно. – Воронов отставил трубку от себя и крикнул в сторону: – Маша! Иди в секретариат, скажи Валентине Павловне, что если она еще раз телефонограмму неразборчивым почерком запишет, то я на нее докладную главному редактору напишу! Прошу прощения. – Виктор вернулся к разговору с референтом: – Небольшая производственная накладка. Так на чем мы остановились? На Мякоткине, да. Стало быть, у вас тоже накладка вышла. Теперь вы вспомнили про мероприятие? Я очень рад. Как у нас такие вечера памяти проходят? Как обычно. Друзья и коллеги погибшего приходят на место его гибели, возлагают цветы на асфальт и молча стоят ровно одну минуту, никаких речей не произносят. Какие цветы возлагают? Маша! – вновь крикнул невидимой помощнице Воронов. – Вчера в Замоскворечье какие цветы возлагали? Желтые тюльпаны, говоришь? Господин Лукашов, у нас тюльпаны возлагают, но это не важно! Главное тут – показать, что вы не забыли о гибели товарища и готовы дать отпор экстремистам. Что? В пять часов вечера? Нет, нас такое время не устроит. Давайте перенесем мероприятие на шесть часов. Наш корреспондент будет до обеда занят в Томске, а потом он гарантированно подъедет. Всего наилучшего, рад был познакомиться. – Воронов, весьма довольный собой, замолчал и положил трубку на место.
– Я вижу, ты не в первый раз такой номер проделываешь, да? – спросил Андрей.
– Собрать народ на площади – это ерунда. Я раз в ЗАГС позвонил, застращал всех и отменил свою собственную свадьбу. Вернее сказать, регистрацию брака. Застолье потом было, гости «горько!» кричали, но я остался холостым. Поучительнейшая история! Будет время – расскажу. Теперь давай поговорим о деле. Народ на площадь выйдет. Что еще нам понадобится?
– Снайперский прицел и бинокль.
– Вместо прицела возьмем детскую подзорную трубу, а театральный бинокль я у следователя Калининой на вечер одолжу. С рекламным агентством ты договоришься или мне на них выйти?
– Ворон, если у нас все получится, то с меня бутылка. В субботу вместе разопьем.
– А если не получится, тогда бутылку поставлю я, и мы ее так же вместе разопьем, – подхватил сосед по кабинету. – Так кто с рекламщиками договаривается, ты или я?
Утром следующего дня Лаптев изучал справку о личности исчезнувшего омоновца.
«Чернобук В. В., 1962 года рождения… до службы в армии занимался пулевой стрельбой в тире при областном ДОСААФ. Чемпион города среди юниоров по стрельбе из мелкокалиберной винтовки. Срочную службу проходил во внутренних войсках. В органах МВД с 1985 года. С 1987 года – милиционер ОРОЗИС. В 1992 году перешел на службу в ОМОН».
– Виктор! – окликнул Лаптев соседа, корпевшего над составлением плана по уголовному делу о разбойном нападении на кооператив «Мелисса». – Наш исчезнувший снайпер почти четыре года работал в ОРОЗИС.
– Что за контора? – оторвался от бумаг Воронов.
– Отдельная рота охраны зданий и сооружений. Чернобук обком партии охранял. За четыре года он мог разведать схему подземных переходов под площадью Советов.
– Что это нам дает?
– Мотив. Вряд ли жизненные пути скромного милиционера и банкира когда-то пересекались. Процентов девяносто за то, что Чернобук – наемный киллер, а не организатор убийства Мякоткина. Вечером проведем реконструкцию событий и поймем, какую роль он сыграл в событиях на площади. Если, конечно, именно этот тип стрелял в Мякоткина. Пока тело Чернобука не будет найдено, остается ничтожнейший шанс на то, что он погиб на охоте.
Дверь распахнулась, в кабинет вошла следователь Калинина.
– Фу, накурили-то как, дышать нечем! – сказала она. – Вы бы форточку открыли, а то задохнетесь. Виктор, я принесла тебе бинокль. Завтра отдашь. Фу! Я побежала, а то пропахну табачищем.
