- Конечно, не от верблюда, - хмуро усмехнулся Фофанов. - Я их хатки все вижу насквозь... Отделятся и начнут продавать... Хозяйство, сама знаешь, богатое. Один дом культуры с отделкой из мрамора чего стоит! А дачи, дома отдыха под Москвой и на Черноморском побережье! Да знаешь ли ты, что в Петрово-Дальнем есть редакционный особняк, который принадлежал ещё сподвижнику Берии Абакумову? И вокруг него два десятка гектаров земли с корабельными соснами! Все это стоит бешеных денег!
- Как же они могут все это распродать?
Настя сказала "они", не зная, кто имеется в виду - просто "они", как воплощение недобрых сил.
- А запросто! Большой хозяин - Президиум Верховного Совета СССР, изволил помереть, не оставив завещания... Все от кого-то отделяются, вот и эти...
- А как ведет себя директор издательства?
Настя хотела представить себе реальную картину. Директор издательства по должности входил в состав редколлегии, то есть вроде был в подчинении у Главного газеты и обязан был бы выполнять его указания.
- Они его спаивают, - безнадежно махнул рукой Фофанов. - Взяли в плотное кольцо и не дают просохнуть. Он и раньше не отказывался, а сейчас тем более, когда бояться стало некого. Уже дважды кровь перекачивали...
Опять "они"! И Настя прямо спросила Фофанова, кого он имеет в виду.
- Два его зама, - Юрий Борисович назвал фамилии. - Главбух, начальники ведущих отделов - планового и бумаги, главный инженер, начальник отдела экспедирования...
- Ничего себе компания! - удивилась Настя. - Да ведь все эти люди были в номенклатуре редколлегии!
- Сами и взрастили, - согласился Фофанов. Он выдал ещё порцию информации:
- Мне кажется, что они пообещали ему процент от сделок.
- Иными словами, купили его?
- Можно и так сказать...
- Что же вы, редколлегия, собираетесь предпринять? - встревожено спросила Настя. Все-таки речь шла о её родной газете.
- Дай не мне - газете взаймы, чтобы перекрутиться хотя бы первое время. Зарплату платить нечем, за бумагу заплатить нечем! Нечем, нечем, нечем!
Юрий Борисович впадал в истерику. Настя налила ему коньяк:
- Выпей, успокаивает.
И с беспощадной откровенностью сказала:
- Ничем тебе не могу помочь, Юрий Борисович. И рада бы, но не могу! В завещании тети есть пункт, запрещающий расходовать деньги на политическую деятельность. А газета - это политика, большая политика...
Она врала, сочиняя правдоподобную версию на ходу.
- Значит, не можешь,.. - сник Юрий Борисович. Он явно многое ждал от встречи с Настей и вот...
"Еще сто раз коммуняг вспомните, при которых жили, как у Христа за пазухой", - не без злорадства подумала Настя.
Она поймала печальный взгляд Фофанова и приложила палец к губам. Настя уже привыкала жить в мире больших и маленьких секретов. Она достала из сумочки маленький приборчик, который по её просьбе приобрел для неё господин Густав Рамю.
Фофанов с интересом наблюдал за нею. Настя пошла с приборчиком вдоль стен, приборчик замигал красным, как только она поднесла его к столику с телефонами. "Господи, до чего же они однообразные, - Настя разочарованно вздохнула. - Привыкли совать своих "клопов" в телефонные трубки".
Но сразу же возникло недоумение: "Кому понадобилось слушать Фофанова? Зачем? Знают ведь, что безвредный пустомеля". И сообразила: "клопик" остался от старых времен, от бывшего Главного, но это не значит, что он "бесхозный" - хозяева меняются, службы остаются... Она предложила:
- А не продолжить ли нам разговор в "Белом солнце пустыни"? Сейчас прямо и пойдем, я проголодалась, пора бы и откушать...
- Весьма польщен, - Юрий Борисович, напуганный красненьким сигналом "адской" машинки, откровенно обрадовался приглашению. - Только...
- Не волнуйся, у меня там кредит,.. - успокоила его Настя. - Люблю этот ресторанчик. Все по-домашнему, без затей...
- Хорошо вам, богачам,.. - вздохнул Юрий Борисович.
Они возвратились в кабинет и Фофанов вызвал помощника.
- Мы с Анастасией Игнатьевной пойдем пообедаем, - сообщил он. Конечно, для всех - я уехал на собрание демократической общественности в Дом кино.
Через пять минут вся редакция уже знала, что и.о. главного редактора господин Фофанов отправился "с этой миллионершей Соболевой" в ресторан. Редакционные девы бились над животрепещущим вопросом: кто кого пригласил, он её, или она его. Официальная первая леди редакции Ленка Ирченко рыдала в своем кабинете, её утешала Люся Заболотина: "Чего психуешь, дуреха? У миллионерш порядок такой: хочешь проявить уважение - пообедай вместе". "Я его, козла облезлого, люблю", - всхлипывала Ленка. "Ну и люби на здоровье, - рассудила Люська. - У твоего Фофанова с Настасьей деловые интересы". Слезы Ирченко её забавляли.
В ресторанчике Настя заказала скромный обед - она не собиралась откармливать Фофанова, ей требовалось с ним договориться об очень важных вещах. Когда Юрий Борисович попытался добавить к заказу коньяк, она сказала официанту:
- Степа, выпивка не требуется.
