Настя ненадолго замолчала, словно бы собираясь с мыслями. Если майор поверит ей, она узнает нечто необычайно важное для себя. Он, возможно, прямо не скажет, но ведь это и не тот случай, когда требуется рубить с плеча правду-матку. Нужно, чтобы поверил...
Она продолжала очень спокойно и даже безразлично:
- Все это и кое-что иное действительно имело место... Но... "доверительные" беседы - и это ты знаешь - проводились со многими советскими студентами "лумумбария"... Многие известные журналисты пользовались при написании своих статей материалами Комитета партийного контроля ЦК КПСС, КГБ или МВД... Ты не найдешь журналистку, которая бы с кем-то не спала. А у меня партнеры были будь здоров - полковник Строев, полковник Юрьев, другие, не менее достойные люди... Я вразумительно объясняю?
- Вполне, - ответил Кушкин. Он напряженно шарил по сторонам взглядом. Настя понимала, что он опасается, как бы их не подслушали другие, случайные, или, наоборот, заинтересованные люди.
- Слушай дальше, мой боевой товарищ... Я никаких подписок-расписок не давала, официально с вашей "конторой" никак не связана. Но два полковника из вашей службы считают, что они поймали меня на крючок, диктуют мне кое-какие распоряжения, приказывают тебе и твоим людям следить за мной и охранять меня... Это что, самодеятельность или так требуют интересы государственной безопасности?
Кушкин молчал, да Настя и не ждала, что он что-нибудь ей скажет.
- Вникаешь? - злорадно поинтересовалась она. - Что же, так и быть, прочитаю тебе маленькую лекцию о "ваших нравах". Я ведь не вчера с дерева слезла, написала массу материалов по "заявкам" вашей "конторы", по душам беседовала за чашкой чая с интересными людьми. И дело выглядит вот как... Чтобы начать "работу по человеку", как у вас говорят, в данном случае по мне, ваша "контора" должна была бы иметь доказательства моих преступных деяний или намерений. Только в таком случае давалась санкция на уровне руководства Управления, а то и всего Комитета. Это первое. Второе... по прослушиванию моих телефонов... На это вообще надо черт знает сколько разрешений. У вас ведь технических возможностей только и хватало, что на подозрительных иностранцев. Я права? - неожиданно спросила Настя.
- Да, - нехотя согласился Кушкин. - Кое-что ты действительно знаешь. Вот и молчала бы об этом...
- А с какой стати? И впредь позволять двум полковникам использовать меня в непонятных мне целях, да ещё и прикрываясь, как щитом, вашей "конторой"? Дудки! Вышла уже из возраста, когда меня можно было употреблять, прости, Мишенька, за грубость, хоть стоя, хоть лежа... И вот я, вся из себя самостоятельная, сейчас возвращаюсь в редакцию, по "вертушке" звоню вашему высшему руководству и прошу меня принять. Меня, известную журналистку, пригласят приехать немедленно, не сомневайся. И я подробно излагаю ситуацию и прошу: объясните, на каком я небе? Кто я, новоявленная Мата Хари? Или дурочка, которую используют втемную?
И Настя действительно поднялась со скамейки, чтобы идти в редакцию, где в её кабинете есть "вертушка" - телефон правительственной связи, позволяющий разговаривать с высокими чинами, минуя секретарей, помощников и референтов. Когда звонит "вертушка", трубку обязан снять её хозяин.
Кушкин её удержал. Он глухо сказал:
- Сиди, Анастасия. Если ты поступишь так, ты подпишешь себе смертный приговор.
- Но прежде я подставлю под него других. От скомпрометировавших себя людей избавляются. Тем более в такой серьезной "конторе", как ваша.
Настя решила давить на Кушкина до конца. Она не знала, какие карты у неё на руках, и есть ли среди них козыри, однако же рискнуть стоило. Да и брести дальше по жизни втемную и на поводке не просто надоело - это становилось опасным. Перемены в России не могли не затронуть и ту часть её структур, которая находилась в густой тени, грубо говоря, в подземелье. Новый режим лихорадочно обновлял старый и создавал преданный ему аппарат. И если раньше у Насти всего лишь тихо шевелилось подозрение, что "команда" полковника Строева действует самостоятельно, лишь прикрываясь вывеской своей "конторы", то сейчас подозрения, догадки обретали уверенность. Требовались лишь подтверждения. В прессе уже мелькали не очень ясные намеки на то, что в последние годы своего существования ЦК КПСС разработал структуру, которая занималась размещением партийных денег за рубежом и подчинялась непосредственно ЦК, точнее, некоторым его высшим руководителям. В этом не было ничего нового. Примерно так же действовали и бонзы нацистской партии перед крахом третьего рейха. Олег часто употреблял слово "команда". Он неожиданно перешел на работу в ЦК КПСС. И не была ли его "команда" частичкой той тайной структуры, которая выполняла распоряжения ЦК, но и сама обладала правом отдавать приказы некоторым сотрудникам КГБ, к примеру, тому же Кушкину, приданным ей в помощь?
