Полетели супербройлеры искать свежий генетический материал. Долго летали, но ничего подходящего им не попадалось. Одни дети были под присмотром, другие не очень им нравились. Наконец прилетели они в одну деревню. Видят, мужчина с женщиной садятся на мотоцикл с коляской, в город собираются на ярмарку, а своей дочери строго–настрого наказывают за братом присматривать, со двора не уходить. Девочка им пообещала, но своего обещания, конечно, не сдержала. Только родители скрылись из виду, она брату в руку пирожок сунула, а сама отправилась с подружками играть.
Супербройлерам карапуз понравился. Самый сильный гусь–лебедь схватил его за лямку у штанов, и полетели они к старушке.
Баба–яга, окинув критическим взором мальчика, заявила гусям–лебедям:
— Больно он маленький. Вы, мои пернатые друзья, покрупнее экземпляр не могли найти?
— Ну, хозяйка, ты даешь! — ответил ей вожак стаи. — Ты же нас не с «боингами» скрестила, а с домашними гусями. Мы этого–то еле дотащили, а ты все недовольна.
— Хорошее предложение насчет «боингов», обещаю на досуге над ним подумать. Но вы, могли хотя бы парочку малышей прихватить, — проворчала старушка.
— Можно подумать, народ пачками детей без присмотра оставляет. К тому же тебе нужен был хороший экземпляр, здоровый, от здоровых родителей. В деревнях сейчас одни алкаши остались, а в городе нам появляться опасно: ты думаешь, легко детей воровать так, чтобы никто этого не заметил? В следующий раз сама за своим генетическим материалом на ступе отправляйся. Мы тебе не шайка бандитов, а стая уникальных птиц.
Вечером девочка вернулась домой, смотрит, а брата нет. Стала она его искать, всю деревню обежала, все кусты да канавы с лопухами облазила, пропал братец. Заплакала она горько, да что толку — слезами горю не поможешь.
Собрала она себе узелок с едою и отправилась на поиски своего маленького братца…
Я посмотрела на Павлика, который, затаив дыхание, слушал меня:
— А что было дальше, я тебе завтра расскажу.
— Ну почему завтра? — разочарованно спросил мальчик. — Я хочу сейчас узнать, чем там дело закончится.
— А я еще сама не знаю, — сказала я, погладив его по мягким, волнистым волосам.
— Неужели ты сделаешь конец в духе социалистического реализма?
Я рассмеялась вопросу малыша, совершенно не соответствующему его возрасту.
— А откуда ты про социалистический реализм знаешь?
— А моя мама часто говорит: «Я не могу смотреть этот фильм. Он снят в духе социалистического реализма. Отвратительный сюжет заканчивается трагично, а актеры играют так плохо, что, когда они все в конце фильма погибают, невольно думаешь, что туда им всем и дорога».
— Твоя мама просто умница.
— А вдруг я ее больше никогда не увижу? — спросил тихо Павлик.
— Я не хочу тебя обманывать, малыш, в нашей с тобой ситуации все может быть. Но давай все же надеяться на лучшее.
Я укрыла его одеялом, погасила свет и сама легла на кровать, но уснуть еще долго не могла.
Утром я проснулась рано, когда Павлик еще спал. Я, стараясь не шуметь, встала и пошла умываться. В маленькой комнатушке был умывальник с холодной водой, душ и биотуалет. Я решила принять душ. Вода в нем хоть и лилась еле–еле, но оказалась, к моему удивлению, почти теплой. На полочке возле умывальника я нашла две новых, в упаковке, зубных щетки, тюбик с зубной пастой, душистое мыло и шампунь. Я не переставала удивляться предусмотрительности наших похитителей. Условия проживания были, конечно, не как в гранд–отеле, но все же весьма сносными.
После душа настроение мое немного улучшилось. Хотя какое может быть настроение у человека, которого приговорили к смертной казни за преступление, которого он не совершал. Мне очень хотелось жить, но я все же сомневалась, что мы с Павликом выберемся из этой передряги целыми и невредимыми.
Когда я вернулась в комнату, Павлик уже проснулся и сидел на кровати, с сонным удивлением оглядывая комнату. Он никак не мог сообразить, где находится.
— Я решил, что мне все приснилось, — сказал малыш. — Не было никакого похищения и этого жалкого подвала.
— Нет, Павлик, к сожалению, тебе это не приснилось. — Я попыталась бодро улыбнуться. — Ты сам сможешь умыться, или мне тебе помочь?
— Я не маленький, — ответил он и пропел, гордо стукнув себя в грудь маленьким кулачком: — Я — отважный капитан, я объехал много стран…
Когда я причесывала влажные после душа волосы Павлика, дверь в подвал отворилась и с подносом в руках появился Гора.
— Что это такое? — мальчик с подозрением посмотрел на тарелку, которую протянул ему здоровяк.
— Манная каша с изюмом и курагой Вкуснейшая штука!
— Ты сам ее готовил?
— Конечно, малыш, — кивнул Гора. — Да ты попробуй, убедишься, что я прав.
— Я не ем кашу, тем более манную. И тебе не советую: от этого полнеют.
