— Пять часов назад совсем еще ночь была… — заметил Редькин. — Убил и спать пошел.
— Да не убивал я! — Олег смотрел на его ухо с толстой мясистой мочкой, так хотелось врезать по нему кулаком.
— А кто мог убить? — спросил первый Луков.
— Вы же знаете кто!.. Карамболь меня нашел!.. А дядя Миша уезжать собрался. Взял машину, открыл багажник, положил вещи, а тут эти… Ну, лысый и этот, такая же морда!..
Герасимов ждал отклика на общие воспоминания, но Луков и глазом не моргнул, как будто и не знал ничего.
— А дядя Миша собирался уезжать?
— Так они достали его! — Олег кивком указал в сторону, в которой жил Ваняй. Ошибиться он не мог: все местные жители проживали в одной стороне, поскольку дом дяди Миши стоял на краю деревни. И даже в некотором отдалении от нее, что не снижало, а, как раз наоборот, поднимало стоимость его участка. Во всяком случае, в глазах некоего Чекалова.
— Кто достал?
— Да ходят тут одни, Ваняй и Даня. Какой-то Чекалов их нанял, чтобы они дядю Мишу с участка выжили.
— Зачем?
— Дом здесь построить хочет. Место хорошее.
— Место хорошее, — согласился Редькин.
— А Чекалов? — взыскательно глянул на него Луков.
— Чекалова не знаю. А Ваняя знаю.
— И Даня с ним… — добавил Олег. — Я Ваняя позавчера ударил, а вчера он разбираться приходил. Мы их с дядей Мишей прогнали, он их ружьем своим отпугнул!
— И они отомстили? — спросил Луков, будто провоцируя Герасимова выдвинуть новую версию.
Но Олег так не думал и новое предположение выдвигать не стал.
— Да нет, вряд ли.
— Почему?
— Хлипкие они для этого.
— Вот! — Редькин вкрутил палец в небо. — Хлипкие они!.. Водку пьянствовать, пожалуйста! Курицу там украсть!.. На бабу Дуню наорать, было такое!.. А убить! Ваняй точно не смог бы. Убить, да еще и нож подбросить. Это ж какое спокойствие у мужика должно быть!..
— Сто граммов — лучшее лекарство от страха, — усмехнулся Луков.
— Ваняй?! Сто граммов?!. Да у него у трезвого руки трясутся. А тут удар! — Редькин провел рукой над трупом, не приближаясь к нему. — Четкий удар! Под прямым углом, строго по горизонтали!.. И нож по самую рукоять вошел!
Участковый выложил нож на свою ладонь — крупную, мозолистую. Пальцы у него крепкие, толстые, но даже на их фоне лезвие ножа казалось длинным и широким.
— Тут сантиметров двадцать, не меньше!
— И по самую рукоять?
— Кровь на рукояти, на стыке с клинком, — пояснил участковый. — И не брызнула кровь, а от соприкосновения с телом появилась. Удар был сильный. Нож вошел по самую рукоять.
— Такой клинок еще вытащить нужно, — вслух подумал второй Луков.
— Так в том-то и дело! — закивал Редькин. — Нож в теле застрять может!.. Вы нож из свиньи пробовали вытаскивать?
— Да как-то не доводилось, — мотнул головой первый Луков.
— Клинок сломать можно… А этот не сломаешь! — Участковый провел пальцами над ножом, который продолжал держать на ладони. — Клинок толстый, крепкий, и хвостовик на всю длину рукояти. И сама рукоять намертво присажена.
— Такими ножами только свиней и забивать, так я понимаю? — спросил второй Луков.
— Ну, я бы поуже клинок взял, — пожал плечами Редькин. — Но, в общем, да, нож мощный. Не кухонный.
— И кто у вас тут в деревне свиней забивает?
— Легче назвать тех, кто свиней держит, — усмехнулся участковый. — Раньше многие держали, а сейчас раз, два и обчелся… Васильков этим делом занимался. — Редькин кивком указал на покойного и тут же пригвоздил взглядом Герасимова. — И ножи у него для этого дела имелись!
— Не было у него такого ножа! — похолодел Олег.
Но Редькин был беспощаден.
— Мог быть!
— И свиней я забивать не умею!.. И в сердце не смог бы попасть!.. У меня и сейчас руки трясутся! Вот, посмотрите!
Герасимов вытянул руки, пальцы у него действительно дрожали, но это не убедило даже Луковых. И все же один из них попытался его успокоить:
— Если тебя действительно подставили, мы сделаем все, чтобы доказать это. А если нет, не взыщи!
Олег увидел микроавтобус, остановившийся у переезда через ручей. Это прибыла следственно-оперативная группа, но ему казалось, что это за ним приехал катафалк. А ведь не отвертеться ему. Не отвертеться!..
Дом Яремина Ивана Терентьевича, или по-иному Ваняя, находился неподалеку, всего-то через три двора от места преступления. Саша не удержался от искушения заглянуть к местному алкашу. И очень удивился, застав его не на печи, а у трактора. В похмельном угаре, в полусонном состоянии, он стоял у машины и трясущейся рукой выкручивал свечу зажигания. Технический комбинезон на нем, грязный, мятый, но такая одежда заслуживала только уважения. И дом ничем не напоминал притон алкашей, обычная деревенская изба в три окна со стороны фасада.
— Хозяин, трактор на ходу? — спросил Паша.
— Иди откуда идешь! — даже не глянув на него, отозвался мужик.
— Чего?!
— На хрен, говорю!..
— А по морде? — повысив голос, грозно сказал Паша.
И этим привел в чувство Яремина. Мужик встрепенулся, развернулся, встревоженно глянул на братьев. Свечной ключ он сжал в руке крепко, но, судя по мирному выражению лица, отмахиваться им не собирался.
— Ты чего такой грубый? Не проспался еще? — спросил Саша.
— Вы кто такие?
