Петриковский расставил своих людей так, чтобы Закарьяев неминуемо попал под их перекрёстный огонь или подорвался на одной из установленных вокруг схрона «растяжек». Вскоре Абдулгапур появился на лесной поляне, в руках у него были пару пакетов с какой-то провизией. Он шел совершенно уверенный в своём одиночестве в этом лесочке. Однако это было не так. И вскоре «Борз» в этом убедился, когда, не дойдя до своего схрона каких-то десяти метров, лёг бородатой мордой в грязную сухую траву лесополосы с заломленными за спину руками. Шарахнутый по башке чем-то тяжёлым он чуть не заплакал от обиды на аллаха, который, по всей видимости, посылал на его голову новые незаслуженные перед джихадом козни ненавистных «кафиров».
Старшина Федоткин обеспечивал захват чуть в стороне от непосредственных событий на случай, если Закарьяев был бы не один. Борис, Дынников и Верёвкин поднялись на ноги с распластанного на земле поверженного последнего «лесного брата». Борис пнул его берцей:
— Ну вот, мужики, и всё.
Славка не согласился с командиром:
— Его ещё доставить до базы надо.
— Ничего приведём, никуда не денется,— вытер пот с лица Вадим.
Петриковский махнул старшине рукой:
— Ко мне!
Когда все разведчики собрались, он дал последние указания:
— Идём как обычно. Федоткин — форпост, за ним Верёвкин, дальше этот,— он снова пнул Закарьяева,— за ним Дынников, замыкаю я. Всем всё понятно?
— Так точно…
— Ну, тогда двинулись…
Закарьяева подняли на ноги, рот его уже был заткнут скрученной тряпкой, которая была закреплена через затылок бандита широким скотчем. Бывшему полевому командиру оставалось только дико мычать и бессильно вращать чёрными рачьими глазами. Цепочка разведчиков двинулась в сторону станицы Горячеисточненской. Закупленную бандитом провизию, чтобы не демаскировать его схрон для возможных подельников, которых ждали установленные разведчиками «растяжки», взяли с собой. Оттуда путь «Борза» лежал уже в так «любимый» членами незаконных бандформирований следственный изолятор в станице Чернокозово.
В лесной зелени человек в камуфлированной форме одежды бывает практически не различим с окружающим ландшафтом. Вот и сейчас, находясь со своей группой немедленного реагирования на операции в лесополосе, Павелецкий, зная, где и в каких точках находятся его люди, не различал человеческих фигур. Лишь эфир, периодически оживая в рации, говорил о том, что они тут рядом. «Как всё-таки хорошо,— подумал полковник, заядлый охотник на родине,— что на Кавказе нет ни комаров, ни мошек, как в нашей северной тайге, а то бы уже от этих тварей лица у всех пораспухли бы, а так сидеть в засаде просто лепота…»
Вскоре он краем глаза ощутил какое-то движение сзади и слева, с той стороны, где занимал боевую позицию командир тюменского ОМОНа. Сергей Иванович резко обернулся. Да это был омоновец. Приблизившись почти вплотную, Иосиф Григорьевич негромко сказал:
— Командир, надо бы все переговоры в эфире прекратить, время «ч» вот-вот… Чувствую «чехи» уже где-то рядом.
Павелецкий согласился:
— И я пятой точкой чую, что «духи» уже на подходе, вскоре их передовой «секрет» покажется. Мне уже доложили о количестве и примерном вооружении банды.
— Я своим по цепочке передал, чтобы все переговоры в радиоэфире прекратили. Дело за вами, Сергей Иванович.
— Согласен…
Павелецкий поднёс рацию к губам и произнёс в эфир:
— Всем внимание, говорит «первый», радиопереговоры прекратить! Слушать эфир… Отбой связи без доклада… Рации не отключать, ждать моей команды…
Шпицбергенов отправился на свою позицию. Его судьба уже давно была связана с боевыми командировками на Кавказ, и не только на Северный. Первая была ещё в советское время.
Он тогда служил молодым лейтенантом в омской дивизии внутренних войск МВД России. В комендантском взводе, который напрямую подчинялся командиру одного из полков войсковой части 6462, и занимался охраной штаба гарнизона и гауптвахты. Был командиром взвода.
Когда произошёл давно назревавший конфликт в Степанакерте между азербайджанцами и армянами в восемьдесят восьмом году их по приказу командующего Северо-Уральского округа направили весь взвод в составе сводного батальона сначала в Учебный центр подготовки спецназа внутренних войск в посёлке Лебяжий Ленинградской области. Где за две недели прошли ускоренный курс обучения. Иосиф на всю жизнь запомнил инструктора по стрельбе и рукопашному бою Ковальского Илью Алексеевича, опытного спецназовца, внешне похожего на китайского сумоиста на пенсии, который говорил:
— Ваше умение беречь в бою себя лично от врага, сбережёт ваше подразделение от уничтожения и неизбежно приведёт к победе. Это понятно?
— Так точно,— отвечали нестройным хором «курсанты».