Привлекают нас и «Военные хитрости» — «Стратегемы» различных народов и полководцев, в том числе римских и пунических, римского полководца, государственного деятеля, ученого и писателя Секста Юлия Фронтина (40—103){148}. Он дает советы военачальникам, как устраивать лагеря, вести разведку, передвигать войска, маскироваться и т. п., затрагивает вопросы стратегии, тактики, организации армии. Военному делу римлян посвящен и трактат Вегеция Рената (IV–V века) «Краткое изложение военного дела»{149}. Автор не был ни компетентным историком, ни военным специалистом, поэтому в его сочинении много неточностей, ценны лишь фрагменты из заимствованных им источников.
Проанализировав произведения античных авторов, по достоинству оценив каждое и отвергнув все лишнее, ошибочное, можно с полным правом считать представленные материалы основой для изучения предыстории, истории и последствий Пунических войн, мирных периодов между ними. Хорошим дополнением к литературным источникам являются сохранившиеся надписи, которые проливают свет на некоторые стороны государственной, военной, религиозной и частной жизни римского, италийского и карфагенского народов, однако осветить по ним историю Пунических войн невозможно. Но ценность надписей велика, потому что они — подлинные голоса той далекой эпохи и дополняют, подтверждают или опровергают, причем бесспорно, данные некоторых античных авторов.
В нашем исследовании привлечена надпись на саркофаге политического и военного деятеля Луция Корнелия Бородатого (III век до н. э.), позволившая уточнить некоторые сообщения Ливия{150}. Другая надпись — на мраморной колонне, воздвигнутой в Риме в честь морской победы консула Дуилия во время первой Пунической войны близ берегов Сицилии, у мыса Милы (260 год){151}, сообщает об успешном для римлян морском сражении. Надпись Квинта Фабия Максима{152}, Истрийская надпись{153}, элогия в честь Эмилия Павла{154} и другие уточняют хронологические события, освещают заслуги полководцев, поясняют события. Совокупность данных эпиграфики, подтверждающих свидетельства античных авторов, помогает более детально исследовать проблему Пунических войн.
Придерживаясь захватнической политики «разделяй и властвуй», Рим к 60-м годам III века до н. э., т. е. до начала войн с Карфагеном, подчинил себе Апеннинский полуостров до Паданской долины. Результатом покорения явилось создание под его эгидой римско-италийского союза — своеобразной формы государственной организации, характерной только для Древнего Рима. Федерация окончательно оформилась к началу Пунических войн. Связь между отдельными частями завоеванной Италии и Вечным городом была в основном политической и удерживалась силой римского оружия. Покоренные племена и общины заключили с ним многочисленные договоры. Большинство италийских племен находилось в неравном союзе, а с течением времени в положении неравноправных римских союзников оказались все племена Италии. Всякое государство, объявленное врагом римлян, автоматически считалось врагом союзников.
Рим был заинтересован поставить италийские племена в такое положение, чтобы вторжение неприятеля в его пределы было нежелательным и для италийцев и чтобы их интересы были тесно связаны с римскими. Италийцам поэтому предоставлялось право римского гражданства, но без права голоса. «Почетное гражданство» — так назвал его французский историк У. Сестон{155}.
Только тесное содружество Рима с италийцами могло укрепить его обороноспособность. Поэтому он рассматривал завоеванные территории как союзные, а не как покоренные. Они сохраняли автономию, но теряли суверенитет в области внешних сношений; освобождались от налогов и дани, но обязаны были служить в римской армии и полностью несли расходы по содержанию снаряжаемых ими отрядов. Приморские города поставляли суда, укомплектованные гребцами и матросами (Лив., XXI, 61; XXII, 57; XXVI, 39). Рим определял лишь число воинов[11], необходимое для армии, а союзники сами производили набор, вооружение и комплектование. Очень часто это условие нарушалось, и римляне набирали армию практически в неограниченном количестве. Союзники находились на положении вспомогательных отрядов и никогда не составляли отдельного корпуса, сражаясь на флангах римского. Высший командный состав в союзных частях был из римлян. Союзникам же предоставлялись низшие чины (Полиб., VI, 26, 5){156}.
Уже в последней четверти III века Рим достиг господства над обширной территорией с населением приблизительно 6 млн человек{157}. В случае крайней опасности он мог выставить армию около 800 тыс. воинов: 273 тыс. римских граждан, 85 тыс. латинов и примерно 430 тыс. человек союзников (Полиб., II, 24).
