Посланцев Мессаны встретили в Риме с пониманием. Полибий (I, 10, 7–8) объясняет, почему: «Было совершенно ясно, что, если, римляне откаоюут в помощи маме ртинцам, Сицилия будет завоевана карфагенянами, ибо они, завладев передавшейся им Мессаной, подчинили бы вскоре и Сиракузы, так как почти вся остальная часть Сицилии уже была в их власти». И все же римский сенат не сразу принял решение об оказании помощи мамертинцам. Трезво оценив обстановку на острове, сенаторы опасались, что вмешательство в конфликт вызовет войну с Карфагеном. Рим жаждал захвата Сицилии, но не был еще готов к войне с таким сильным государством, как Карфаген. К тому же римляне воевали в то время (265–264 годы) с этрусским городом Вольсинием (Лив., Сод., XVI; Зон., VIII, 7). Немедленно оказать мамертинцам помощь не позволяла также слабость римского флота. Но и это не все причины колебания сената. Многие из входивших в его состав представителей нобилитета, основой могущества которых была земельная собственность, с опаской и недоверием относились к заморским завоеваниям. Римские всадники, напротив, были заинтересованы в завоевательной политике, сулившей им новые рынки и земли, и всегда стремились вмешаться в любой конфликт, тем более в дела богатой Сицилии.
Дебаты в сенате завершились тем, что вопрос о помощи мамертинцам был передан для решения в трибутные комиции (народное собрание)[23], которые и постановили заключить с мамертинцами соглашение, принять их в римско-италийский союз и оказать им помощь — послать войско в Сицилию, Вот что сообщает по этому поводу Полибий (1,11,2): «Народ, истощенный предшествовавшими войнами и жаждавший поправить свои дела каким бы то ни было способом, решил, по внушению консулов, оказать помощь мамертинцам…»
Принимая такое решение, народное собрание Рима руководствовалось корыстными расчетами: с помощью ограбления сицилийских городов и земель легко можно было обогатиться. Трибутные комиции в большинстве своем состояли из представителей мелкого крестьянства, которому война с богатым Карфагеном представлялась весьма доходным предприятием. Полибий (I, 11, 2) даже замечает, что перед отправкой в Сицилию подсчитывались «частные выгоды войны для отдельных граждан». Расчет же господствующего класса строился на том, что обращение военнопленных в рабство увеличит число рабов, которые были так необходимы для быстро развивающегося рабовладельческого хозяйства. Заключением союза с мамертинцами и было положено начало войны, которую, как и все свои прежние войны, Рим считал оборонительной и справедливой.
«И вот под видом помощи, — сообщает Флор (I, 18, 2, 4), — а на деле из-за того, что вводила в соблазн добыча», весной 264 года в Мессану отправился гарнизон во главе с трибуном Гаем Клавдием. Совершенно случайно помощь не прибыла вовремя, а потом она уже не понадобилась: до прибытия Клавдия карфагеняне уладили сиракузско-мамертинский конфликт и даже заключили мир с Гиероном и мамертинцами. Тут тоже был свой расчет: не допустить римлян в Сицилию. Так благоприятно для Карфагена, Сиракуз и Мессаиы закончились чреватые войной события, и пунийцы остались стражами пролива.
Гаю Клавдию пришлось отправиться в Мессану на переговоры. И хотя они не дали никаких результатов, визит Гая породил разногласия между проримской и прокарфагенской группировками.
Мессанский конфликт — это прежде всего столкновение политических и экономических интересов Рима и Карфагена. В таких условиях союзнические отношения Рима и Мессаны (мамертинцев) позволяли римлянам объявить войну Карфагену. Однако военачальник пунического гарнизона в Айессане Ганнон не хотел брать на себя ответственность за развязывание войны с Римом.
