– Именно. Может, этот комбат ситуацию разъяснит. И хлопцам на всякий случай продублируй – сейчас власовцы нам не враги. Пусть наберутся терпения. Временно, понятно, но тем не менее. А то я видел, как Костенко на этих наших охранников зыркает….
– Между прочим, зря зыркает, они уже пару групп активистов, какие приходили нас обезоружить, развернули. Так что не зря их полковник Архипов прислал…
Через полчаса в дверь квартиры Иржи постучали. Некрасов открыл дверь – на пороге возник давешний ротмистр Кучинский, вежливо произнесший:
– Разрешите?
Савушкин кивнул.
– Заходите, капитан. Ведь капитан, если на наши звания?
Власовский комбат кивнул.
– Так точно. Мне и самому эти белогвардейские чины слух режут, но приходится терпеть…
– Чем обязаны?
Кучинский усмехнулся.
– Да ничем. Батальон пока в резерве, оставил его на своего зама, решил, что надо поговорить. Ну вот и пришёл…
Савушкин сухо поинтересовался:
– О чём?
Власовский ротмистр покачал головой.
– Да прямо так и не скажешь… Я с начала начну, если вы позволите.
Савушкин кивнул.
– Валяйте.
Кучинский сел на кресло у книжного шкафа, вздохнул и промолвил:
– Зовут меня Пётр Николаевич Кучинский, родом из деревни Долгое, Старобинского района Бобруйского округа, позже – Минской области. Белорус. Закончил военное училище в Ярославле, в начале войны командовал пятьдесят четвертым отдельным батальоном обслуживания станции снабжения Юго-Западного фронта, капитан Красной армии. – Помолчав и собравшись с мыслями/, добавил: – Ну, что произошло с Юго-Западным фронтом осенью сорок первого, вы знаете…
Савушкин кивнул.
– Знаем. Наш полк тоже оказался тогда в окружении у Нежина. Три недели пробивались к своим….
– Вырвались? – С затаённой болью спросил Кучинский.
– Вырвались. Положили, правда, две трети полка на пути….
Власовский комбат тяжело вздохнул.
– А мы не смогли. Поначалу батальоном пробивались, потом на роты раздробились, потом взводами… В конце шли каждый сам по себе. Меня через полтора месяца, седьмого ноября, немцы схватили под Наро-Фоминском. Почти у самой линии фронта…Прошёл шталаги Малоярославца, Медыни, Рославля, Кричева, Могилева и Полоцка. Тиф, дизентерия, от цинги отнялись ноги…. В общем, доходил. Когда в Полоцке, в феврале сорок второго, в лагере объявился вербовщик в хиви[49] – я понял, что это последний шанс выжить. Ну и… Подписал, в общем, обязательство служить немцам. – И Кучинский замолчал, низко склонив голову.
– А дальше? – требовательно произнёс Савушкин.
– Дальше – немцы направили меня в Русскую Народную армию, в учебный центр в Наровле. Когда Власов начал собирать свою РОА – меня отправили туда, на формировку. Сначала поставили командиром роты, потом – батальона. Поначалу мы располагались во Франции, строили укрепления «Атлантического вала», потом в Бельгии занимались ремонтом мостов, три недели работали в Голландии на каком-то полигоне, строили капониры. Ну а когда начала формироваться первая дивизия – мой батальон перебросили в Германию, и уже с этой дивизией мы ушли в Протекторат… Ну, то есть и Чехию.
– В боях участвовал? против своих?
Кучинский поднял на Савушкина глаза.
– На промилуй Бог клянусь – нет на мне нашей крови! Не были мы в боях с Красной армией, Бог миловал…. В марте прибыли под Коттбус, и прямо оттуда – двинулись на юг.
В гостиной повисло тяжело молчание. Наконец, Котёночкин промолвил вполголоса:
– И что теперь?
Кучинский тяжело вздохнул.
– Не знаю. Вот, к вам пришёл, спросить совета…. Власов позавчера в Сухомастах собрал весь комсостав дивизии, я там тоже присутствовал. Он всем нам объявил, что он на сторону Красной Армии переходить не собирается и со своим штабом ведет переговоры с командованием американской армии о переводе на сторону последней всех частей РОА. Мне с ним к американцам не по пути. Ему в Россию никак не резон возвращаться, потому как – до первого сука. А на мне русской крови нет…
Савушкин хмыкнул.
– Напакостил – и бежать…. – Помолчав, произнёс: – Вот что, Пётр Николаевич. Есть у меня к тебе одно предложение. Но сразу хочу предупредить – ничего тебе гарантировать я не могу. Могу только обещать, что ежели срастётся у нас что-то – я наверх подам об этом подробный рапорт. Где всё подробно изложу в деталях – кто в чём отличился и кто чего, на мой взгляд, заслуживает. Годится тебе такое предложение?
Кучинский пожал плечами.
– Больно неопределённо….
– А я, герр ротмистр, врать не обучен. Даже врагам Советской власти. Всегда говорю, как есть. Профессия такая….
Власовский комбат кивнул.
– Понятно. Ладно, что мне надо делать?
– Ну, во-первых – где сейчас Власов?
Кучинский почесал затылок.
