Капитан развернул листок. «S.H.A.E.F. The Daily Organ of Supreme Headquarters». Понятно, ежедневный орган американской штаб-квартиры в Европе. Что они пишут? Савушкин пожалел, что не взял в собой лейтенанта, но прочитав текст несколько раз, понял, что там написано. Так-так-так, любопытно… «Патриоты под предводительством Чешского Национального Совета, по некоторым данным, уже контролируют почти всю Прагу. Американская 3-я армия выдвинулась им на помощь и уже овладела городом Пльзень – центром оружейного промысла, находящегося в пятидесяти милях от Праги. Русские, после удара на Оломоуц, находятся на расстоянии в 125 миль».
– Это всё?
Кучинский кивнул.
– Буняченко вообще не сомневался, что американцы сегодня будут в Праге. Но эти, что приехали – подтвердили, что генерал Паттон всё же остановился на линии Чешские Будейовице – Пльзень – Карловы Вары и дальше не пойдёт. Немецкий представитель, что с ними, встретился с начальником гарнизона Праги, генералом Туссеном, сообщил ему о капитуляции и передал приказ сложить оружие. Так что немцы тоже уже час, как в курсе…
– Мы это уже знаем. Про Власова что?
Кучинский хитро улыбнулся, повернулся к ближайшей подворотне и махнул рукой. Из темноты вышел человек, кутающийся в шарф – в котором Савушкин признал знакомые черты. Эта выправка, эта сухощавая поджарая фигура, характерное положение левой руки, как будто придерживающей саблю…. Не может быть!
Подошедший к разведчикам человек, сняв шарф и улыбнувшись – промолвил:
– Эрнст, мой мальчик! Мы опять встретились с вами на этой войне!
– Здравствуйте, Густав! Поправлю вас – война уже закончилась!
– Но и мир ещё не наступил… Ваши товарищи простят нас, если мы укроемся в вашем авто, а их попросим подождать снаружи? Информация, которую я вам обязан донести, требует конфиденциальности….
– Витя, Пётр Николаевич, подождёте минут десять снаружи? – Некрасов молча кивнул, власовский комбат коротко бросил: «Подождём, куда деваться…»
– Густав, я чертовски рад вас видеть!
Барон кивнул и промолвил:
– Эрнст, взаимно, но к чёрту любезности. Вы ведь в курсе, что капитуляция нашего тысячелетнего Рейха подписана сутки назад в Реймсе?
– В курсе.
– Вы ведь понимаете, что я послан сюда не для дипломатии?
– Понимаю. Власов?
Барон тонко улыбнулся.
– Вы всегда умели увидеть главное…. – Фон Тильзе помолчал, собираясь с мыслями, после чего продолжил: – Эти дураки, предавшие Россию, думали, что американцы их примут с распростёртыми объятьями. Более того, сейчас они уверены, что смогут укрыться от вашего правосудия за нашими пикетами. Что стоит им только перейти линию разграничения и оказаться в американском секторе – как их жизни окажутся вне опасности. Наивные глупцы….
– То есть вы их не станете укрывать у себя?
Фон Тильзе покачал головой.
– Этих – нет. Слишком густо на них крови, в том числе американской. Вы знаете, что из сорока батальонов, защищавших Атлантический вал в Нормандии, двадцать три говорили по-русски?
– Не знал.
– А между тем это так. К этим людям, что сейчас воюют с немцами в Праге, слишком много тяжёлых вопросов, у них слишком скверное прошлое, чтобы оставить их в безопасности.
– Я слышу в ваших словах отчётливое «но» ….
Барон кивнул.
– Да. Есть. И именно поэтому я здесь. Между генералом Эйзенхауэром и Фрэнком Виснером, моим нынешним шефом, есть некая … как бы это правильно сказать… недосказанность. Генерал, как и положено военному, прям, как винтовочный ствол. Он пишет письма маршалу Сталину, держит данное слово и вообще… крайне негибок. Мистер Виснер же, как и положено американскому адвокату, полагает прямоту откровенным идиотизмом.
– То есть вопрос о будущем генерала Власова пока не решён?
– Верно, мой мальчик. Мистер Виснер полагает, в виду грядущих сложностей с Советами – а сложности будут, они уже есть, и будут только усиливаться – что американцам имеет смысл иметь в рукаве пару тузов. Одним из которых может стать Власов. О прочих вы, я полагаю, знаете – тот же югославский король Александр и его чётники, польское правительство в Лондоне, Бенеш – хотя он ведёт себя крайне осторожно…, впрочем, у Советов тоже достаточно таких козырей. Коммунисты во Франции и Италии, Зейдлиц и немецкие коммунисты-эмигранты, Ракоци и его люди для Венгрии…В общем и целом, мистер Виснер полагает необходимым сберечь Власова – прежде всего, исходя из предвоенных соображений.
– В каком смысле – предвоенных? Вы хотели сказать – послевоенных?
Барон грустно улыбнулся.
– Как же вы молоды, мой друг… послевоенные соображения возникают в ходе войны. После её завершения актуальны предвоенные.
– То есть… То есть американцы готовятся к войне с нами? Мы же союзники!
– Были. До вчерашнего вечера.
– Погодите. А Япония?
