— А это значит, — объяснил он, — что ты можешь попасть неизвестно куда, тетушка Тирания. Если доза будет даже на самую капельку мала, то очутишься во втором измерении. Там ты станешь совершенно плоской, такой плоской, как кинопроекция на экране. У тебя даже изнанки не будет, настолько ты окажешься плоской. А главное, ты по своей воле никогда больше не сумеешь вернуться в наше обычное третье измерение. Тебе, возможно, придется навеки остаться двухмерной проекцией, кадром из фильма, моя бедная старая дева. А если доза окажется избыточной, то тебя сразу подкинет в пятое или шестое измерение. Эти высшие измерения настолько сложны, что ты не будешь знать, какие части тела твои, а какие чужие. Ты вернешься в наше измерение, вполне возможно, без какой-то части тела или лица, если вообще вернешься.
Несколько мгновений они глядели друг на друга молча.
Она знала, что племянник никак не может обойтись без ее помощи. А он знал, что она это знает.
Она тоже зловеще усмехнулась.
— Ладно, — медленно проговорила она, — надеюсь, ты все сделаешь со стопроцентной точностью. Я всецело полагаюсь на твой инстинкт самосохранения, малыш.
Он набрал бесцветную жидкость в шприц, потом каждый из них обнажил левую руку. Заморочит очень внимательно проверил, сколько кубиков набрал, и сделал укол сперва тете, потом себе. Сразу после этого контуры их тел начали вибрировать, расплываться, комичным образом растягиваясь и в длину, и в ширину, а потом их вообще не стало видно.
А в сосуде из холодного огня начали как бы сами по себе происходить странные вещи…
«Я гений? — прогоготал ворон про себя. — Вне всякого сомнения, настоящий гений! Я готов порубить себя самого на куски в наказание за гениальную мысль, которую подал коту. Клянусь, никогда больше не буду думать, а если нарушу клятву, то до конца дней своих не буду летать, а только ходить по земле, словно курица. Когда думаешь — получаются одни неприятности, ничего, кроме неприятностей».
Но котик его не слышал, он забрался еще выше, до того места, где начиналась покатая крыша колокольни.
— Он и в самом деле с этим справится! — воскликнул Яков, обращаясь к самому себе. — Будь я неладен, он справится!
Ворон собрался с духом и полетел вслед за котиком, но в темноте потерял его из виду. Он присел на голову каменного херувима, который трубил о Страшном Суде, и стал глядеть по сторонам.
— Мориц, где же ты? — кричал он.
Но ответа не было.
И тогда он в отчаянии прокаркал в темноту:
— Даже если ты и в самом деле доберешься до колоколов, ты, мини-рыцарь… И даже если нам вдвоем удастся их привести в движение, что совершенно невозможно… то все равно это лишено всякого смысла… потому что если они сейчас начнут бить, то это ведь все равно будет не новогодний звон, а самый обычный, а для колдовства дело не просто в звоне, а в том, что он звучит ровно в полночь.
Не было слышно ни звука, кроме свиста ветра, обвивающего углы колокольни и каменных херувимов. Яков зацепился за голову трубящего херувима и крикнул что было сил:
— Эй, котик, ты еще живой или уже грохнулся вниз?
На краткий миг ему послышалось, что сверху до него доносится слабое, жалкое мяуканье. Он полетел в темноту, навстречу этому звуку, от порывов ветра то и дело кувыркаясь в воздухе.
И в самом деле, Морицу в конце концов все же удалось кое-как докарабкаться до остроконечного окна на звоннице и зацепиться за него. Когда ворон долетел до этого окна, силы окончательно покинули Морица, и он свалился внутрь колокольни, но, к счастью, до пола там было близко. Крошечным меховым комочком лежал котик на деревянном подиуме колоколов. Яков сел рядом и клюнул его. Но котик не шелохнулся.
— Мориц! — прокаркал ворон. — Ты умер?
Не получив ответа, он медленно склонил голову, и дрожь сотрясла его тело.
— Даже если тебе не хватало разума, котик, — проговорил он тихо и торжественно, — нельзя отрицать, что ты настоящий герой. Твои благородные предки, если бы они существовали, могли бы с полным правом тобой гордиться.
Тут и у него потемнело в глазах, и он потерял сознание. А ветер все свистел вокруг острия колокольни и заносил в нее снег, все больше и больше покрывая им друзей. Средь почерневших от времени балок, совсем близко над ними, висели огромные колокола и тихо ждали наступления полуночи, чтобы своим могучим звоном приветствовать приход Нового года.
В бешеном темпе, как в центрифуге, бурлил пунш в сосуде из холодного огня, потому что в нем, поблескивая чешуей и искрясь, кружилась огромная золотая рыбка, похожая на хвост кометы.
Тем временем Заморочит и Тирания вернулись из четвертого измерения и в полном изнеможении плюхнулись на стулья. Больше всего им хотелось хоть на несколько минут дать себе полную волю, чтобы расслабиться, но именно этого было никак нельзя, это могло стоить им жизни.
Стеклянными глазами уставились они на сосуд.
