Я попыталась встать, но руки мои, впрочем, как и ноги, не шевельнулись. Бледнея, я огляделась. Мое тело было привязано к стулу настолько плотно, что затрудняло дыхание и больно стягивало конечности. Животный, первобытный страх захлестнул рассудок, и я закричала.
Незнакомец ударил меня по щеке. Потом еще раз. Крик заглох, перейдя в плач.
– Прости, – произнес он, и, – невероятно! – в голосе мужчины зазвучали сочувствующие нотки. – Я стараюсь не поднимать руку на женщин. Но иногда приходится делать исключения.
– Отпустите… отпустите, пожалуйста, – заканючила я, но он просто приложил указательный палец к губам:
– Шшш…
Я умолкла.
Только сейчас я обратила внимание на Женю.
(хочешь посмотреть мои работы?!)
Он сидел в другом конце стола, также связанный по рукам и ногам. Но больше всего меня потрясло выражение лица моего одноклассника – он выглядел так, словно через минуту его поведут на эшафот. Странно, но меня это немного успокоило.
«Этот мужик что-то имеет против Сбежневых», – пытаясь привести в порядок хаотичные мысли, рассуждала я. «Как говорят, я просто оказалась не в то время не в том месте. Может, меня и не тронут, оставив в качестве зрителя. Вот только у меня нет никакого желания смотреть это представление»
Впрочем, это было слабым утешением. Что бы ни замыслил этот псих, сидящий передо мной, сделать с Женей и его отцом, я была свидетелем. О том, что в таких случаях делают со свидетелями, мне почему-то не хотелось думать.
Откуда-то справа послышался стон, и я, повернув голову, увидела отца Жени. Связанный, он лежал на диване, его рот был заклеен липкой лентой.
– Вся компания в сборе, – засмеялся незнакомец и потер ладони. – Ладно. Пора открыть карты. И если Петр с сыном в курсе, – он, не меняя позы, направил большой палец в мою сторону, – то для тебя все происходящее наверняка является полным сюрпризом.
– Меня зовут Влад, – продолжал он. – Владислав Ирбе. И бог свидетель, я искал этой встречи почти восемь лет.
Он встал и взял с тарелки кусок буженины.
– Чего отмечаете, ребята? А?
Женя что-то пробурчал, но Влад смотрел на меня. Совершенно круглыми, сумасшедшими глазами.
– У Жени день рождения, – пискнула я. Я поймала себя на мысли, что теперь прекрасно понимала, что чувствует кролик, когда к нему неспешно подбирается удав.
Влад фыркнул.
– Лажа. Это он так сказал? У него день рождения зимой, в январе.
Я непонимающе посмотрела на Евгения, но он отвел взгляд.
– Я все знаю про эту семью. Мне пришлось узнать о ней то, что, вероятно, они сами о себе не догадываются. А может, просто делают вид, что не знают. У вас есть коньяк?
Женя помотал головой.
Влад заметил вино на столе, которое еще час назад мы пили, весело чокаясь бокалами. Взял в руки бутылку, осторожно принюхался:
– Так я и думал. Ты много выпила этого вина, Олеся?
– Нн… не помню… – промямлила я, от испуга начиная заикаться.
– Ты видела, чтобы твой кавалер пил с тобой?
Я уставилась на бокал Сбежнева. Почти полный.
– Там снотворное. Судя по бутылке, ты выпила немного. Так что уснешь где-то через час, может, раньше. Не знаю, хорошо это или плохо для тебя.
Он шагнул к дивану и, склонившись над Петром Георгиевичем, сорвал с него скотч.
– Узнаешь меня? Старый мухомор, – губы Ирбе растянулись в широкой улыбке, но глаза напоминали наконечники отравленных стрел.
– Владислав, – задыхаясь, проговорил отец Жени. – Послушай… Остынь… отпусти ребят, и мы поговорим. Я очень прошу тебя!
– Конечно, поговорим, – закивал Влад и погладил по голове мужчину. У него был такой вид, словно он успокаивал неизлечимого больного, уговаривая его прекратить истерику и наконец вернуться в постель.
– У нас вся ночь впереди. Олеся, твои родители в курсе, где ты находишься? Только не ври.
– Да, – хрипло ответила я.
– Они знают этот адрес?
Я на мгновение задумалась.
«Я могу соврать, что знают, и будут беспокоиться, но как он на это отреагирует?!»
– Нет, не знают.
– Я рад, что ты откровенна со мной, – засиял Влад. – На перспективу, скажу тебе по секрету: я умею распознавать ложь. Поэтому не советую вам рисковать.
(перспективу?)
У меня затеплилась надежда. Значит, нас (меня в частности) не будут резать на куски прямо сейчас.
– Владислав, – зашевелился на диване Петр Георгиевич, но Влад рявкнул:
– Захлопнись.
Он сел прямо передо мной.
– Что он тебе подарил?
Я с недоумением захлопала ресницами.
– Я имею в виду Женю, – терпеливо пояснил Влад и провел своими пальцами по моей щеке. Я вздрогнула, и он ухмыльнулся.
– Я следил за каждым вашим шагом, малыши. Так-то. Малыши-карандаши…
– Он подарил… – у меня внезапно пересохло горло.
(Андрей сказал, что он чувствует запах! Запах волос своей дочери…)
– Это был сувенир, – вмешался Женя. Странно, но голос его был спокойным и немного усталым. – Я сделал копию головы Олеси. Из глины.
– Из глины, – повторил Влад и почесал небритую щеку. – А ты знаешь, что этот сувенир с сюрпризом?
Я покачала головой.
– Девочка, ты когда-нибудь слышала о тсансе? – тихо спросил он.
– Влад… – застонал отец Жени. – Не надо… Пожалей их…
