– Просто убей меня – заговорил он, прерывисто дыша. – Я ненавижу тебя! Не… ненавижу! Убей, а их отпусти!
– Я так и думал, – с грустью покачал головой Влад. – Ничего интересного эта голова не скажет. Только какие-то глупости. Твоя башка годится разве что для тсансы.
Он повернулся к побелевшему, как бумага, Жене:
– Ну? У тебя минута на размышление.
– Я никогда… – он всхлипнул, – никогда не смогу убить папу.
– Да ну? – не поверил Влад. – Хорошо, представь, что это просто рабочий материал. Ведь твой отец научил тебя изготавливать тсансы?
Женя молчал.
– Я обещаю, что потом пришлю тебе его голову, – утешающе произнес Влад. – Можешь не оставлять адреса. Я вышлю до востребования, хе-хе.
– Не надо… – прошептал Женя.
– Надо. Время пошло. Если ты откажешься, я отпилю ему голову на твоих глазах. А потом займусь тобой. И твоей киской, что сидит напротив. Хочешь?
– Нет. Нет, нет, – как заведенный, повторял Женя. – Нет!!
Влад сунул ему ножовку чуть ли не под нос:
– Наверное, ты хотел сказать «да».
– Женя, сделай это, – прохрипел Петр Георгиевич.
Я закрыла глаза.
Боже, боже, боже.
(займусь… твоей киской…)
(это сон?)
Нет. Все это происходит на самом деле.
«Моя мама».
– Время вышло. Пора принимать решение, парень. Пожалуй, самое ответственное в твоей жизни, – раздался голос Влада.
– Хорошо.
Я открыла глаза, не в силах поверить в то, что только что услышала. Как?!
– Ну и замечательно, – расплылся в улыбке Ирбе. Он начал развязывать Женю. Один узел был затянут слишком туго, и Владу пришлось воспользоваться ножом.
Сбежнев встал на ноги. Его слегка покачивало, и он с рассеянным видом растирал покрасневшие от пут запястья.
«Он сошел с ума. Они все тут свихнулись».
Ирбе протянул парню пилу, и Женя взял ее.
– Режь сонную артерию. Она возле трахеи, ты знаешь, – прокаркал его отец, видя, как его сын с ножовкой в руках приближался к дивану. – Запомни, я люблю тебя. Чтобы ты не сделал.
Женя наклонился над отцом. Они оба плакали.
– Я тоже тебя люблю, папуля, – сквозь слезы улыбнулся Женя. Приставил полотно к тонкой, бледной шее отца и провел сверху вниз. Кожа моментально разошлась, как орущий, красный рот, и Петр Георгиевич забился, словно пойманная рыба.
Разрывающий воздух пронзительный вопль раздался буквально рядом со мной, и только через мгновение я осознала, что кричу я.
Влад, ругаясь, направился ко мне. Не переставая исступленно кричать, я тем не менее успела заметить, как рука Жени метнулась к ножу, которым Влад резал веревки.
– Я что тебе говорил, детка? – зашипел Влад. Он схватил лежащий на столе моток липкой ленты. – Ты начинаешь меня раздражать…
Он успел только подцепить ногтем край ленты, как сзади бесшумно возник Женя.
– Это последнее предупреждение. Ты…
Договорить он не успел. Тело Влада как-то странно вздрогнуло и приподнялось, словно он хотел поближе рассмотреть некое подозрительное пятнышко на потолке. Затем он медленно, как в замедленной съемке, повернулся ко мне спиной. Под лопаткой торчал нож, вогнанный почти под самую рукоять.
– Смелый… мальчик, – выдохнул Ирбе. Женя испуганно попятился назад.
На диване, визжа и хлюпая, разбрызгивал кровь Петр Георгиевич.
Левая рука Влада опустилась на стол. Опрокидывая бокалы, переворачивая салатницы и тарелки, пальцы наконец наткнулись на штопор.
– Иди… ко мне.
Женя споткнулся о стул, и Влад склонился над ним.
– Не надо!!! – умоляюще закричал парень. – Простите!!
Спиралевидное хромированное жало мягко вошло в глаз. Из раны маленькими толчками стал вытекать кровавый кисель. На брюках Жени тут же начало расползаться темное пятно, только уже не крови. Он медленно опустился вниз, рука потянулась к торчащему из глазницы штопору, но, замерев в нескольких сантиметрах от ручки, безвольно упала. Его тело обмякло, распластавшись на полу.
– Маленький… гаденыш, – подытожил Влад. Он посмотрел на меня. Лицо искажено в гримасе. – Ты… сможешь вынуть… нож? Только… не шути.
– Я… я… не знаю, – пролепетала я. – Позвоните в «Скорую»…
– Нет, – подумав, сказал он. – Я… истеку кровью. Пусть… все останется.
Влад потерял ко мне интерес. Он быстро слабел.
Взяв пилу, он на подгибающихся ногах поплелся к дивану. Лицо Петра Георгиевича стало бледным. Кровь из раны вытекала мерным потоком, с каждой каплей забирая жизнь профессора.
– Я все равно… закончу дело.
Я вновь закрыла глаза. Про себя я молила бога, чтобы этот ад закончился как можно быстрее.
Захлебывающиеся крики перешли в хрип. Потом я услышала, как Ирбе выругался.
– Полотно… сломалось. Извини… Петя, – прошелестел он.
