— Не беспокойтесь, профессор. Вся информация записана на электретных цилиндрах, и ее всегда можно восстановить. За день или за два… Антония, начинайте.
Он широко расставил руки, загораживая профессору путь к саркофагу. Я услышал, как завизжала пила. По спине продолжали плыть ледяные волны.
— А теперь вскрывайте грудную клетку, — командовал Андров. — Да пилите же ее быстрее, черт возьми! Распилили? Теперь отверните грудину. Видите сердце? Ага! А где печень! Правильно! Селезенка, Все. Теперь можно показать им.
Андров схватил меня за плечо:
— Да чего вы испугались? Ведь это же мумия, она из пластика. Точная копия. Впрочем, смотрите сами, точная ли это копия или нет…
Я нерешительно подошел к саркофагу. Пластмассовые детали разрушенного тела лежали развороченными в обе стороны от оси симметрии тела, и легко можно было видеть внутреннюю структуру фигуры. Органы были разных цветов, но все с пурпурным оттенком… Глаза мумии оставались открытыми и не выражали никакого страдания. С большим трудом я заставил себя думать, что это ведь не живой организм, а только искусно сделанная копия человеческого существа.
— Копия или не копия? — тряхнув меня, спросил Андров. Глаза его сияли невыразимой радостью. — Смотрите внимательно!
Я уныло кивнул головой.
— А как по-вашему, профессор? — с задором спросил Андров.
Ответ последовал от женщины, которая вскрыла мумию:
— Товарищи! Да ведь у нее все наоборот!
Я непонимающе вытаращил глаза, стараясь понять, что она хотела сказать этим «наоборот».
— Что вы имеете в виду, Антония? — хрипло спросил профессор.
— Все! Сердце, печень, селезенка… Все наоборот!
Только тогда я сообразил, в чем дело. У мумии сердце было справа, печень слева, все как у нормального человека, но только как бы отраженное в зеркале!
— Теперь вы понимаете, что мы приняли! Это же гигантское подтверждение теории существования антимиров! Это потрясающе! Это…
— Скажите же толком, что все это значит? — потребовал профессор.
Андров вспомнил о нас. Он отошел от мумии и, обняв профессора, произнес торжественным голосом:
— Наконец-то мы имеем экспериментальное доказательство того, что где-то в глубинах Вселенной существует антимир, точь-в-точь такой, как наш, но состоящий из антивещества. Этот мир является как бы зеркальным отражением нашего!
Продвигаясь по быстролетящим панелям и дорогам Москвы к Дворцу науки, я слышал сдержанный гул, из которого то там, то здесь вырывались взволнованные выкрики: «Пурпурная мумия, Пурпурная мумия…»
После специального сообщения Всемирного ученого совета о поразительной по своей смелости гипотезе Аидрова, о Пурпурной мумии говорили не только в Москве, но и во всем мире. Вместо вскрытого экспоната в Музее материальной культуры была выставлена новая копия. Приток посетителей из множества городов мира стал таким огромным, что пришлось изготовить еще несколько копий. Их выставили в самых больших общественных залах столицы. Специальным приказом Верховного Совета изображение мумии трижды в день передавалось по цветному стереотелевидению. «Пурпурная мумия, Пурпурная мумия…» — гудела Москва, а у меня в это время в голове было совсем другое. «Майя, Майя… Неужели где-то во Вселенной существует такая же женщина, как моя жена?»
Наконец я не выдержал. В центре столицы, в одном из уединенных уголков Кремлевского парка, я вытащил из кармана радиотелефон и набрал Ленинск. Через несколько секунд раздался протяжный гудок зуммера.
— Майя, это ты?
— Да. Что это там за переполох с Пурпурной мумией? Я, пожалуй, воспользуюсь законом об уважении личного достоинства граждан и потребую, чтобы меня не показывали на весь мир!
Моя Майя — очень веселая и жизнерадостная женщина. Я облегченно вздохнул, услышав ее звонкий, задорный голос.
— Глупышка, ты должна этим гордиться!
— А я и горжусь! Здесь меня донимают пресса, радио и телевидение. Ты знаешь, из Москвы ко мне прилетала академическая комиссия, и меня исследовали! Они хотели убедиться, что у меня сердце действительно не с правой, а с левой стороны!
— Ну, и как?
— Убедились, дорогой! Оказывается, я не из антимира! — Она звонко засмеялась. — А что делаешь ты? — спросила она.
— Стараюсь молчать. Представляешь, что было бы со мной, если бы народ узнал, что я земная копия супруга этой красно-фиолетовой особы.
— Но тогда и тебя нужно было бы покрасить в этот гадкий цвет! Кстати, зачем они сделали ее пурпурной?
— Они ничего не делали. Это самостоятельно сделала свертывающая информацию машина. Значит, по правилам антимиров так нужно… Впрочем, большинство людей считают мумию довольно симпатичной, — попробовал я сострить.
— Ну, знаешь, не говори мне комплиментов! Я их наслушалась уже здесь. Что ты собираешься сейчас делать?
Я посмотрел на часы.
— Через восемьдесят секунд начнется конференция в Большом мраморном зале академии. Сейчас лечу туда.
— Хорошо, милый, иди. А я сяду у телевизора и тоже послушаю, что там будут говорить. До следующей беседы!
— До следующей беседы!
