– Я за тобой вернусь.
Как приятно было снова погрузиться в воду и смыть с себя нечистоты! Если не избавиться от запаха, то и собак не нужно: ее унюхает всякий, причем за несколько метров. Элена сняла с себя одежду и попыталась отстирать комбинезон. Потом все как следует выжала (сухой одежда не стала, но теперь с нее, по крайней мере, не капала вода), а затем вымылась сама. Стояла глубокая ночь, температура сильно понизилась, стало холодно, а ей еще предстояло натянуть на себя мокрую одежду. Если она и выберется отсюда живой, то непременно с адской простудой.
На другой стороне реки Элена оделась и пошла вперед почти вслепую, прислушиваясь к каждому звуку. Вдруг метрах в двухстах от нее между деревьями замаячил свет. Теперь она передвигалась еще осторожнее, боясь собак, людей и всего, на что могла напороться; впрочем, вокруг было тихо. Казалось, поиски прекратились до утра.
Однако у дверей главного дома она увидела вооруженного человека в черной форме. Идея пробраться в дом и позвонить по телефону сейчас казалась ей просто безумной. Гораздо легче было выбраться из поместья и позвонить откуда-нибудь еще, хотя Элена понятия не имела, как далеко находится ближайшее обитаемое место.
Она кружила по лесу, надеясь, что подвернется какой-нибудь шанс, и он действительно подвернулся. Возле дома была парковка. Элена пробралась к ней чуть ли не ползком, а затем, прячась за машинами, стала проверять все дверцы по очереди. Наконец одна из них подалась. Мало того: ключ был в замке! Элена забралась в машину, завела двигатель, но тут…
– Далеко собралась?
Кто-то приставил ей к затылку пистолет. Побег не состоялся. Человек, который заговорил с ней, не был испанцем – она уловила восточный акцент.
– Димас говорил, что это все ерунда, а я ему: поспорим? Оставлю ключ в замке, и она точно залезет в эту машину.
Через переговорное устройство он вызвал сообщников:
– Я ее поймал, на стоянке.
В ожидании приятелей он заставил Элену выйти из машины. И тут она увидела его руку с металлическим протезом.
Послышались шаги. Сейчас появится Димас, человек с изуродованным оспой лицом; она посмотрит ему в глаза…
Но к ним подошел совсем не тот, кого оба ожидали.
– Руки вверх, полиция! Бросай оружие!
Элена до сих пор не видела Аурору при свете. Первое, что она сделала, когда два полицейских надели наручники на Павла (так звали молодчика с протезом, которому было не больше восемнадцати лет), – отправилась к септику, чтобы вытащить ее оттуда.
– Я же говорила, что вернусь за тобой, – воскликнула она, обнимая Аурору и морщась от вони, которой дышала полночи. Потом немного отстранила девушку от себя, посмотрела на нее и узнала глаза медового цвета, которые видела на фото. – Что у тебя с лицом?
– Поэтому я и убежала, не смогла терпеть. Пусть лучше голову отрежут, как Касимиро.
Все ее лицо было изуродовано побоями; один из ударов рассек скулу до кости.
– Раны нужно немедленно обработать, тем более после нескольких часов там, внизу, – сказал сопровождавший Элену полицейский.
На Ауроре была только мужская рубашка, цвет которой после нескольких часов в выгребной яме не подлежал определению. Нужно было позаботиться о девушке, достать ей одежду, обработать раны, накормить. Они вернулись в дом. Все поместье было занято полицейскими; вскоре приехали сотрудники ОКА.
– Как ты? – бросилась к Элене Марьяхо.
– Со мной все в порядке, потом расскажу. Сейчас нужно обыскать дом и не дать никому сбежать.
– Сначала прими душ и переоденься. – Ческа протянула Элене пакет с полицейской формой.
Через десять минут перед инспектором стояли все двадцать три задержанных. Среди них были Павел и Карла с заклеенным глазом. Элена с ужасом обнаружила, что она была такая не одна: глаз был заклеен еще у пяти девушек.
– Ни Димаса, ни Лукаса мы не нашли, – сообщил Сарате, отведя Элену в сторону, чтобы их никто не слышал. – Вообще многие смылись еще до нашего приезда. В городке сказали, что три-четыре часа назад из поместья выехало не меньше десяти машин.
– Зрители…
– Ох, если бы мы могли добраться раньше, – посетовал Сарате.
– Ты видел этих девушек без глаза?
– Боюсь, что нас здесь ждет еще много сюрпризов.
Вскоре Элена приступила к допросам задержанных. Некоторые, имевшие прямое отношение к «Сети», отказывались говорить. Труднее всего было с подростками, которым предстояло участвовать в ближайших боях: они вели себя так, словно «Пурпурная Сеть» – их семья, которая дала им все и помогла найти место в жизни.
– Где Каин? – одного за другим спрашивала мальчишек Элена.
– Каин всегда при Димасе, он с нами не якшается. Мы видим его только во время боя. Каин – лучший, – отвечали они с восхищением и страхом.
Перед Эленой сидела Карла. Допрос проходил в кабинете, принадлежавшем, по всей видимости, Димасу.
– Я знала, что тебе нельзя доверять, – сказала девушка с такой злобой, как будто не они ее освободили. – Надо было мне предупредить Димаса.
– И откуда же ты это знала?
– Слишком много ты задавала вопросов, да и незаметно было, что тебе не терпится увидеть бой. А всем всегда не терпится.
