Процессия привлекала к себе внимание – оркестр было слышно за несколько кварталов вперёд. Элизабет шла и представляла, что это она в цветах и кринолине шагает с гордо поднятой головой под руку с новоиспечённым супругом, изящная, как балерина, и хрупкая, как тот цветок в саду у Иносов. Девушка не могла больше сдерживать любопытство.
– Эмма, у вас в саду есть такой красивый цветок, я хочу узнать, как он называется, – проговорила Элизабет, перелистывая снимки в обратном направлении, чтобы показать девушке таинственное растение.
Эмма вспомнила лежащую посреди сада Элизабет и, едва сдерживая смех, сказала:
– Это маргаритка!
Элизабет хлопнула себя по лбу и рассмеялась:
– Я не знала, что кто-то видит меня!
Эмма мягко улыбнулась:
– Своей работы не нужно стесняться! Тем более, такой прекрасной работы, как у тебя! Ты – творческий человек, этим нужно только гордиться!
– А вот мы и пришли! – прервал их разговор Логан.
Приносить цветы к статуе Святой Девы давно стало традицией у новобрачных. Старое каменное изваяние, олицетворяющее собой чистоту, верность и любовь, будто распространяло вокруг себя волны света и спокойствия.
Пока гости фотографировались на фоне маленькой церквушки, что стояла неподалёку, Эмма подошла к Святой Деве и возложила цветы к её ногам.
Логан стоял поодаль, наблюдая за женой. Он влюбился в неё с первого взгляда, когда увидел Эмму, мчащуюся на мотоцикле в компании её друзей, на вид – отчаянных головорезов, но мягких в душе, как плюшевые игрушки. Ему долго пришлось завоёвывать неприступную красавицу, а ещё дольше – доказывать её родителям и друзьям с отнюдь не плюшевыми кулаками, что он достоин их Эммы. И вот – она его жена. Сейчас Эмма казалась ему ещё прекраснее, чем в тот день, когда они познакомились. Девушка что-то шептала каменному изваянию, едва заметно шевеля губами.
Вскоре друзья и родственники собрались около статуи. Миссис Киннаман, мама Логана, привычно скомандовала:
– А сейчас снимок с голубями!
Из толпы гостей вынырнула розовощёкая пышная дама, похожая на сказочную фею. В руках её была прелестная плетёная корзинка, в которой на бархатной подушечке сидели два смирных, приученных к подобным церемониям белоснежных голубя.
Миссис Киннаман обеспокоенно спросила у Элизабет:
– У Вас есть опыт… Я имею в виду, делали ли Вы когда-нибудь снимки новобрачных с птицами в руках… Понимаете, нужно поймать тот самый момент, когда…
Логан осторожно произнёс:
– Мама, Элизабет – профессионал!
Миссис Киннаман вздохнула и сказала Элизабет, настраивающей резкость:
– Простите! Просто я очень волнуюсь!
Элизабет понимающе кивнула и сделала Эмме знак, чтобы та встала поближе к Логану. Прирученные голуби тихо сидели на ладонях у новобрачных.
Логан улыбнулся Эмме. Гости в толпе уже начали кричать пресловутый: «Сы-ы-ыр!»
Элизабет сделала два шага назад, чтобы в кадр попал кусочек ярко-голубого неба.
– Не обращайте на меня внимания, просто отпускайте голубей на «Раз, два, три!». Раз, два, три!
Белоснежные птицы, взмахивая крыльями, как при замедленной съёмке, стали подниматься в небо… Логан улыбался и вдруг заметил, что Элизабет не фотографирует их, а смотрит куда-то вдаль… Лицо девушки при этом исказилось, словно в кривом зеркале, камера стала падать из рук, а рот раскрылся для крика…
Рыжик вскочил на стол, уставленный разноцветными тарелками, всевозможными мисочками и разнокалиберными стаканами – Наташа пекла «шарлотку». Она прикрикнула на обнаглевшего кота, Рыжик с недовольным мяуканьем спрыгнул на пол.
– Это что за поведение такое? – облизывая ложку, ругалась хозяйка.
