Колэй кивнул. По его лицу нельзя было что-то прочитать. Тем не менее, я ждала подвоха и опасалась не выдержать очередного глупого испытания. Он уже заставлял меня жестко приказывать Топтыге и рысям, а также управлять волчьей стаей. Колэй не хотел понять, что помимо твердости и непреклонности, свойственной многим Магици, существует другая сторона — нежная, женская, основанная на внимательном, добром отношении как к человеку, так и к зверю. Я заметила, что волки слушаются меня не только когда я холодна и непреклонна. Им нравилась ласка, игры и забавы, но при этом они продолжали считать меня «вожаком». Почему Колэй не замечал этого? Возможно, я первая должна была заметить его мир и принять это чуждое восприятие? Как-то раз, пока Дэр тренировал воинов, старший Магици послал меня в библиотеку искать старый том, как будто я была псиной, могущей приносить тапки… а потом выяснилось, что книга ему была не нужна.
Конечно, Дэр ничего об этом не знал, но именно сейчас я поняла — лучше не тянуть. Нужно рассказать супругу обо всем. А пока что у меня был шанс лучше узнать свекра.
С виду это была обычная прогулка. Мы как всегда пресекли мелководную речку и углубились в чащу. Молчание горчило, и мне было неуютно. Новый лук оказался прекрасен, но без Дэра я не ощущала желания им пользоваться. И была неприятно удивлена, увидев олениху с олененком, потому как именно они оказались выбранной Колэем жертвой.
К тому времени я стреляла сносно, но занималась только с Дэром, отвергая попытки отца помочь нам обоим. Настойчивость Колэя раздражала, но я не могла взять в толк, зачем он принуждал меня поступить жестоко.
— Стреляй, — просто сказал он, и я тотчас опустила лук.
— В мать или её ребенка? Не буду.
Показалось, что его цвет, имеющий темный фиолетовый оттенок, стал чернее.
— Мэй, стреляй, — холодно приказал он, и я, развернув Молнию, поехала прочь.
Колэй нагнал меня быстро — у него был вороной Арат по кличке Озёрный, которого остальные лошади боялись.
— Атра не приемлет робости, — сказал он, хватая Молнию под уздцы. — Вернись и заверши охоту. Мы час ездили, ища добычу, и теперь ты убегаешь от ответственности.
— Я ни от чего не бегу, Колэй. Я делаю выбор. Это — мое решение. Оно вам не нравится? Простите. Ничего не могу поделать.
И, надеясь на скорость, погнала лошадь галопом. Хорошо, что Озерный отстал, а то мало ли чем бы это закончилось? Напуганная, с сердцем, больно стучащим в груди, я спряталась в комнате, ожидая Дэра. О, предки, только бы он вернулся поскорее! Я не спустилась на ужин и ответила пришедшей узнать в чем дело Габи, что у меня болит голова. Виски и правда распирало, а любимого все не было. Я ходила по комнате, держа в руках книгу, но не смогла прочесть ни строчки.
Маленький олененок. Красивая олениха. Она все ещё кормила его молоком. Странно, разве животные не весной приносили потомство?
Неужели Колэй думал, что я убью их обоих без пререканий?.. Я всхлипнула, собираясь заплакать, но тут в комнату вошел Дэр. Выглядел он усталым, однако улыбнулся мне и я, бросив книгу, повисла у него на шее.
— Привет! Ты холодный! Замерз? Принести поесть? Давай я раздену тебя!..
— Погоди, милая, — отозвался он, не разрешая мне даже поцелуя. — Сперва скажи, что у вас здесь произошло?
Внутри похолодело: Колэй уже рассказал ему о нашей «охоте».
— Ничего, просто твой отец совсем очумел… хотел, то есть пытался… заставить меня… а потом напугал… — забормотала я, и Дэр взял меня за подбородок.
— Помедленней и поточнее, Мэй.
И я рассказала ему обо всем, поведала свои тревоги, настойчивые цепляния свекра и его требования.
— Никто ведь не голодает, чтобы так зверствовать!
— Пока что никто, — кивнул Дэр. — Он лишь хотел сделать тебя сильнее. Пожалуйста, не сердись на него.
— Можно было выбрать другую жертву. Он нарочно привел меня именно к матери с ребенком?
— Её ребенок или твой. Это — темная сторона Атры, Мэй.
Я побагровела от гнева.
— У меня был выбор, и я его сделала. Колэю я не нравлюсь. Этого стоило ожидать. Он постоянно придумывает дурацкие испытания, рассказывает какие-то душераздирающие истории об умерших страшной смертью людях… Он думает, я недостаточно сильна для супруги будущего главы клана. Думает, я размазня! Как будто я обязана доказывать свои чувства к тебе! Он меня не принял, Дэр, это было ясно сразу! — Пришлось несколько раз глубоко вдохнуть — злоба и прорывающиеся сквозь неё слезы не давали собраться с мыслями.
— Он — буря, милая. По сравнению с ним я ничтожен как южный ветерок. Но я уже говорил тебе: ты — моя жена. Ты — моя радость и моя забота. Если он и после разговора продолжит тебя печалить и пугать, мы найдем способ это прекратить.
— Дэр, ты веришь, что ни на что не способен? Неужели он говорит тебе подобное?
— Нет, он никогда не говорил мне, что я бессилен. Я сам это признаю.
— Потому и не владеешь молниями. Втемяшил себе в голову, что не сумеешь!
Дэр вздохнул, но не рассердился.
— Это моя доля, милая. А твоя?
— А моя — доброта и порядочность!
Он с силой провел ладонями по моему телу.
